Областную госадминистрацию, как и все остальные государственные учреждения, сдали по-тихому. Эта донецкая пародия на киевский Майдан под ОГА напоминала больше театр абсурда, чем что-то реально угрожающее. Советские бравые песни, красные флаги и церковные шествия, никому не нужные шины, колючая проволока, зачем-то снятая брусчатка, костры в апреле. Жутко вопящие в рупор безумные женщины. И конечно, телевизор, показывающий передачи российского телевидения. После захвата ОГА переименовали в «Дом правительства ДНР», и на боковом входе теперь красовалась надпись «made in Russia». Видимо, это был знак качества новоявленной «Донецкой республики». Поначалу местные жители с опаской обходили этот «шоу-рум», этот оплот прогрессирующего социализма. Потом просто перестали обращать внимание.
![Война маленького человека - i_001.png](/BookBinary/573406/1592807890/i_001.png/0)
Рядом по-прежнему по бульвару Пушкина гуляли мамочки с колясками, кафе были заполнены. Город по инерции продолжал жить своей привычной сытой жизнью. Это была последняя мирная весна Донецка. И эта последняя мирная весна была очень красивой. Город, и так всегда зеленый, просто благоухал ароматами – сирени, тюльпанов, пионов и, конечно, роз. Все обращали внимание на большое количество беременных женщин. Возможно, в предчувствии надвигающейся беды они особенно бросались в глаза.
После появления «Дома правительства ДНР», выбирая свой маршрут передвижения по городу, я его планировала так, чтобы по возможности обходить новоявленный донецкий «Смольный», обвешанный красными флагами и триколорами. Я для себя решила, что если я их не буду видеть, то этот нарыв на теле нашего города как-нибудь рассосется. Да, если честно, я их и немного боялась, как совершенно чуждую и инородную среду для меня.
Но однажды я решила убить в себе раба, точнее, страх перед этими новоявленными «донецкими революционерами», поскольку у меня эти люди с георгиевскими ленточками, машиной времени перенесенные из нашего советского прошлого в наше странное настоящее, вызывали только чувства содрогания и брезгливости – и пошла посмотреть злу в глаза.
Глубоко в толпу, стоявшую у бывшего ОГА, заходить я не решилась, пристроилась сбоку. Но долго созерцать это действо я не смогла. С меня хватило дамы, которая вещала в рупор: «Товарищи!!! Не отдадим нашей свободы. Звоните своим друзьям». Я просто спинным мозгом почувствовала ее налакированную прическу с начесом в лучших советских традициях и услышала голос председателя профсоюза. «А кто ее отбирает – вашу свободу?» – подумалось мне, но это был очередной риторический вопрос в моем бесконечном списке риторических вопросов.
Людей было немного, но и сказать, что их совсем мало – тоже было бы неправдой. Толпились стайками мальчики в спортивных костюмах, судя по внешнему виду, из пригородов Донецка. Раньше обычно они все съезжались в центр города на массовые гулянья. Но в целом все было относительно спокойно.
Как-то мы с мамой проезжали в автобусе мимо ОГА, уже обнесенного шинами и колючей проволокой. Рядом сидел мужчина, он всю дорогу повторял: «Они не понимают, они не понимают». Речь его была с заметным акцентом. Мама с ним разговорилась. Мужчина оказался то ли из Боснии, то ли из Сербии, и одну войну он уже пережил…
В надвигающуюся на нас беду верить отчаянно не хотелось. Но тучи Мордора[2] уже накрыли город.
В какой-то момент на центральной улице Артема появился баннер: «Мужики! Все на защиту родной земли! Не допустим фильтрационные лагеря нацистов в Донбассе!». Баннер был не в единичном экземпляре. Происходящее в городе порой напоминало съемки малобюджетного боевика про африканскую республику. По этой же центральной улице, как всегда вылизанной, с ухоженными цветниками, по которой обычно ездили преимущественно дорогие машины, мимо мчалось что-то типа старой открытой «нивы», заполненной людьми в камуфляже и в солнцезащитных зеркальных очках. Все это действо сопровождала какая-то жуткая мелодия, звуком сносящая все вокруг. Машина пронеслась, и дальше шла обычная жизнь: привычные «мерсы» и «порши», распродажи, мамы с колясками, велосипедисты на идеально выкрашенных велосипедных дорожках.
Город был полон разными настроениями. Я хорошо запомнила одну историю… Уже началось шоу под ОГА. Я ехала домой в переполненном троллейбусе. Рядом со мной классическая «люрексово-стразовая» донецкая девица громко кому-то рассказывала по телефону о том, что создана Донецкая республика и ее надо защищать. Девицу поддержал мужчина пенсионного возраста с лицом «донецкого революционера». Все остальные пассажиры напряженно молчали. Я, зная общие настроения, тоже молчала, поскольку уже давно ввела привычку не вступать ни в какие политические диалоги. Однако в этот раз моя природная любознательность взяла верх, и я поинтересовалась у девицы: «Какие цели у Донецкой республики?» Девица посмотрела на меня с недоумением, слово «цели» явно не отягощало ее юную голову, и сказала: «А я в Россию хочу, у меня папа там – россиянин». И тут, к моему глубокому удивлению, троллейбус просто слился в ответе: «Хочешь в Россию, вокзал рядом». Троллейбус как раз направлялся в сторону железнодорожного вокзала. За девицу вступился пенсионер с лицом «донецкого революционера», назвал меня «нацисткой», приехавшей из Тернополя. Меня отбили всем троллейбусом. Больше всего запомнился мужчина преклонного возраста, который спокойно подвел итог: «Мы тут все понаехали».
![Война маленького человека - i_003.png](/BookBinary/573406/1592807890/i_003.png/0)
В общем, все происходящее тогда в городе было настолько нереально, что, кроме недоуменно-нервного смеха, зачастую вызвать ничего не могло. Эти странные люди с георгиевскими ленточками, какой-то ужасный «народный губернатор» Губарев, жуткий флаг жуткой «Донецкой республики». «Кто все эти люди?» – этот вопрос в недоумении задавала не одна я. Хорошо помню свой саркастический пост в Facebook’e, который, к моему ужасу, стал пророческим. Пост был о перспективах прекрасной жизни в новой «Донецкой республике».
![Война маленького человека - i_004.png](/BookBinary/573406/1592807890/i_004.png/0)
«Форма одежды у девочек – люрексово-стразовое ультра-мини и шпилька пятнадцать сантиметров. Каблук меньше пятнадцати сантиметров – ниже достоинства гражданок „Донецкой республики“. Форма одежды мальчиков – спортивный костюм, летом – боксерские трусы и майка. Обязательное дополнение к одежде – георгиевская ленточка. Любимые праздники – 1 Мая, 7 Ноября при условии обязательного посещения храмов. Ну, с нашими заводами и шахтами все понятно: их сохранят в том историческом состоянии, что и 150 лет назад. Основной лозунг – „Хлеба и зрелищ!“ – внутриконтинентальный турнир „Донецкой республики“ по футболу. Что еще? А-а, культурная жизнь – „Изоляция“. Нет, „Изоляции“ не будет, ее ликвидируют. Это и понятно – „Изоляция“ проповедует европейские ценности, не совместимые с высокой донецкой духовностью», и так далее.
«Изоляция» – так называлась модная культурная институция, расположенная в помещении старого завода, в рамках которой проходили выставки современного искусства. Я хорошо запомнила шумное открытие проекта – Цай Гоцян «1040 м под землей». Красивые и радостные люди, шумный фуршет до полуночи.
«Изоляция» со своими книжными магазинами и кафешками была очагом современной жизни, абсолютно не местечковым по своему содержанию. Именно сюда приезжал Ходорковский после своего освобождения. «Изоляцию» я не очень любила, сама даже не знаю почему, но она всегда пользовалась популярностью у местной творческой молодежи, которой было в городе-миллионнике немало.
Мой пост оказался пророческим очень скоро, не прошло и месяца, как «Изоляцию» экспроприировали под склад оружия новые «хозяева жизни».