— Стой, боор, — ухватил его за плечо Кломм. — Идут вон. Увидят нас. Прячься!
Отряд отошел в густую тень между строениями.
— Под той стороной стены пройти должны, — указал на тень от противоположной стены Лоден. С ним все согласились.
Они добрались до дверей приземистой башенки и разделились надвое, потому что двери было две.
Брезды вошли вальяжно, словно бы свои. Внутри было душно и пахло терпким потом, мочой, фекалиями и жаренной едой. Солдаты сидели вокруг очагов с рочиропсами и грелись. Первые несколько мгновений никто не обратил внимания на вошедших.
Гедагт улыбнулся их беспечности и расплющил голову первому попавшемуся воину. Вбежавшие следом холкуна и пасмасы закидали сидевших копьями и стрелами.
В соседней зале поднялся такой же шум. Послышался звон металла.
На Гедагта набросилось сразу три солдата. Он защитился от их ударов, выставив топор поперек, а после набежал на них и своим телом сбил с ног. Брезд слышал как хрустнула рука под весом его наваливающего тела. Один из воинов охнул и застонал. Боор вытащил нож из-за голенища и прирезал всех троих. На том дело в этой комнате было сделано.
В соседней враги оказались расторопнее. Им удалось даже убить двух пасмасов, но когда им в тыл ударили Гедагт и Кломм, строй воинов быстро рассыпался.
— Пощадите! — выкрикивали некоторые.
Но пощады не было.
— Тревога! Тревога-а-а! — заорали с крыши башенки.
Гедагт вздохнул. План был хорош, но почти невыполним.
Двери наверх оказались забаррикадированы.
— Оставь здесь пикинеров. Пусть выставят пики к дверям, чтобы не ударили в спину, — сказал боор, проталкиваясь к выходу. Оттуда в помещение уже затаскивали двух раненных стрелами воинов. — Не выходить! Будем драться здесь!
Двор замка быстро заполнялся вражескими воинами. Они бежали со всех сторон и немыслимо было представить, как вся эта орава уместилась в этом замке.
У дверей приземистой башни закипела схватка.
— Не держи вход. Пусть зайдут. Нам полегче будет, — советовал Кломм своим брездам.
— Окна гляди. Ставни ломают, — кричали с одной стороны.
— За дверями шум. Скоро отопрут. Сюда! — кричали с другой.
Единственным, кто бездеятельно стоял во всей этой суматохе был Лоден. Он оперся на пику-топор и с интересом наблюдал за происходящим.
В окна стали влетать копья. Они поранили одного воина. Окна стали закрывать щитами. Холкуны-пикинеры отступали под натиском эсдоларкских войск — не новичками были их враги! — а после вперед выходили брезды. Хватало всего двоих, чтобы быстро зачистить пространство перед дверью.
Но эсдоларкцы быстро разгадали задумку и едва брезды в третий раз вышли вперед, их забросали копьями. Похожие на ежей трупы брездов снопами повалились к двери. Помещение сотряслось от рева Гедагта и Кломма, а также остальных брездов. Несколько из них, в нарушение приказа, выскочили во двор, но пали не успев даже никого убить.
— Двери! Они сзади нас! — разнеслось по комнате.
Двери с верхнего этажа и впрямь открылись и на лестницы перед ними хлынули войска. Холкуны приняли их на пики, но стали отступать.
Лоден только и ждал этого момента. Ухватившись за топорище, он подошел к леснице и что было сил ударил снизу вверх. Один из вражеских воинов завопил и повис на периле. Второй, заметив этот коварный удар, зарычал и спрыгнул вниз, но второй удар Лодена прибил его навеки к земле. В пасмаса полетели топорики и метательные ножи. Он быстро скрылся под лестницей.
— Пустите-ка меня, — в толпу пикинеров вошел Кломм. Он был весел. В руках своих он сжимал отнятые у врагов топоры. Первым же ударом обеих рук он уложил сразу троих солдат.
— Держите своего взад! — прокричал еще один брезд и закинул в свалку на лестнице труп убитого эсдоларкца.
Кломм продолжал пробиваться вперед. За ним, как за тараном двинулись пасмасы и холкуны. На второй лестнице происходило примерно то же самое.
Дойдя до двери на втором этаже, Кломм остановился и спрыгнул вниз, предоставив пикинерам самим входить в комнаты. Те остановились и ждали, пока через их головы в помещение залетали дротики и копья. Только после этого вступили в схватку.
Унки и Бохт сражались у окна. Его расширили почти до величины двери.
— Копье! Руби! Назад! Берегись! — кричали они друг другу и мельтишили перед глазами лезущих в атаку врагов. Их удары, перемежавшиеся с выставлением щитов, не наносили противнику большого урона, но, главное, не давали врагам пробиться внутрь.
Гедагт и другие брезды перебегали от одной свалки к другой, чтобы не дать эсдоларкцам продавить оборону.
Внезапно одна из стен башни покрылась трещинами и просела.
Кломм, сражавшийся рядом с Унки и Бохтом, первым заметил это.
— Держите их. Еще немного держите их, холкуны, — крикнул он братьям, броясь в сторону лестниц. Брезд скоро протолкался внутрь помещения на втором этаже.
Держа два топора пыром, он принялся с неистовой силой и быстрой наносить удары воинам твердыни, заставив их спрятаться за щитами.
— Дави их… — хрипел он. — Дави-и-и…
— Боор, — подскочил к Гедагту Лоден, — они стену рушить будут.
— Ага, — отмахнулся тот.
— Боор, стену башни. Уходить надо из-под сводов.
Только тут Гедагт понял его правильно.
— Разнеси мою команду всем, Лоден. Уходим наверх.
Лоден бросился прочь, передавая команду другим воинам.
Гедагт с брездами отступил на второй этаж. Бохт бросился за ними. И в этот момент над головами сражающихся раздался громкий хруст и стена первого и второго этажа башни ввалилась во внутрь, погребая под своими обломками воинов обоих сторон. Раздался всеобщий крик ужаса и все пространство поглотила снежная пыль и грохот.
— Унки-и! — закричал Бохт, бросаясь на лестницу, но тут же наткнулся на угол крупного куска потолка. — Унки-и-и! Бра-а-ат…
Битва перекинулась уже на третий этаж. Получив надежный тыл из свалившейся стены и провалившегося потолка, брезды успешно делали то, что они любили больше всего. Десятки трупов устилали полы ледяных комнат. Они лежали вповалку один на другом. У дверей и иных проемов убитые обеих сторон образовывали целые завалы, через которые было сложно перебираться.
Вдруг над крепостью разнеслось "дву-у-у-н". Труба неистово ревела, разнося свое слово далеко над обеими долинами гряды.
— Скоро помощь к ним придет! — говорил между ударами топора Лоден.
— Не уйдем. Не бросим, — прохрипел Кломм. Было видно, что он сильно устал.
Приземистая башенка была отвоевана у гарнизона и сражение происходило теперь на лестничных пролетах в стене.
— Врата стерегите! — раздался зычный голос Гедагта.
— Не знает усталости, — восхитился Кломм. Именно этой своей неутомимостью в бою и выделялся Гедагт среди остальных брездов. — Передышка нам нужна, боор! — крикнул он. — Сменять бы друг друга!
Гедагт оглянулся на его крик. Весь он был красным от крови. И на этом фоне глаза его горели недобрым огнем. Даже вид его пугал врагов. Нанеся еще несколько ударов, боор вдруг покинул битву.
— Чего говоришь-то? — подошел он к Кломму.
— Беречь силы надо. На помощь они позвали. Торопимся мы. Сменяться надо.
Несколько мгновений Гедагт что-то прикидывал и согласно кивнул головой:
— Проходы становятся узкими. Там и одного нашего хватит. Так и сделаем, как ты говоришь.
Отряд или то, что от него осталось, был разделен на четыре части. Две из них остались в резерве, а еще две были поставлены так, что одна нападала, а другая прикрывала тыл всего отряда.
— Врата бросить надобно, — подбежал к боору воин-холкун с большой седой бородой. — Не удержим все сразу, боор.
Гедагт насупил брови. Было видно, что ему почти физически больно отпускать недобитых врагов, но он сказал:
— Бросай ворота, холкуны.
— От ворот… броса-ай! — заорал холкун, убегая.
Едва врата оказались отбиты, как большая часть гарнизона бросилась бежать вниз по склону. Около четырех сотен воинов бежали, утопая в глубоком снегу. Отступление товарищей произвело на оставшихся удручающее впечатление. Некоторые из них бросали оружие и сигали со стен вниз, разбиваясь вдребезги.