5. Команда без экстремизма.

Выше я написал, почему навязывание убеждений не должно нравиться вам. Но не сказал, почему оно не нравится мне. Объясню. Абсолютно все навязывающие и вербующие системы используют один и тот же, на мой взгляд, подлейший приём. Себя и вновь завербованных называют «чистыми», «самосовершенствующимися», «духовными», «правильно славящими бога» (то есть право-славными или право-верными), «истинными арийцами» и прочими лестными словами. А противников и ещё не завербованных обзывают «грязными», «неверными», «занимающимися некармическими делами», всех скопом считают быдлом, и этим гордятся.

И я туда же: применил к вам этот приём, назвав «мушкетёр-ками». До сих пор думаю, дойдёт ли до кого-нибудь поискать «мушкетёрок» в Интернете? Найдёте фантастический псевдоисторический роман, но это первый слой, читать не стоит. Покопавшись, найдёте реально существовавшую мушкетёрскую женскую роту имени светлейшего князя Г.А. Потёмкина. Вот про неё бы вам почитать…

Замечание. Подлый приём я применил, но оставил вам выход. В иронию, разумеется. Конечно, его надо ещё поискать, и за год он не найден, что разочаровывает. Но другие вербовщики выхода не оставляют. Они зверски серьёзны. Повторяю: я настолько лжив, что даже правдив.

Почему априорное разделение на «чистых» и «нечистых», на мой взгляд, плохо? Потому, что ничего делать не надо! Зачем учиться, корячиться, тексты какие-то писать? Уверовал в Кришну, прочёл мантру — и уже правоверный (а все остальные — говно). У нацистов ещё проще, даже мантру читать не надо: родился истинным арийцем — и всё, уже выше всех окружающих, особенно евреев. А то, что по жизни дебил, или, что, будучи на 4-м курсе факультета журналистики, связного текста написать не можешь — не беда. Руку поднять можешь, «зигу» кинуть? Резче, резче. Вот и молодец! Православный, да ещё и истинный ариец; характер нордический.

6. Положение журналиста.

Польстив новообращенному и оказав небольшую помощь, система начинает его нещадно эксплуатировать. Бессовестно и нагло. Поскольку приём повторяется во всех системах, это не случайность, а суть. Вот цитата из КМБ-2 (автора не называю; ищите сами):

«Это люди, с которыми можно сделать всё, что угодно! Ограбить, отнять возлюбленных и жён, выгнать из удобных домов. Надо только применить старый, как наш и земной мир, приём — восхвалять их. Кричите им, что они велики, прекрасны, храбры и умны, и они позволят вам всё. Но попробуйте назвать их тем, что они есть на самом деле: невеждами, глупцами, тупыми и беспомощными ублюдками, и рев негодования заглушит любое разумное обращение к ним, хотя они живут всю жизнь в унижении куда худшем».

Обыватель может легко присоединиться к любой системе. С точки зрения безопасности быть в большой группе выгодно. Лучше всего влиться в господствующую идеологию, например, в православие, или в КПСС. Тогда эксплуатировать будут не слишком сильно. Всего-то дел: в церковь на Пасху зайти, внести небольшое пожертвование; посидеть на партсобрании, взносы сдать, проголосовать как все. А безопасность, хотя и иллюзорная, вроде как обеспечена. Многие так живут, и я не брошу в них камень. Но мы, журналисты, находимся в отчаянном положении. Наша главная работа: проверять. Правительство сказало что-то — проверить, к чему это приведет. Принят новый закон — проверить, кто выиграет и проиграет. С другой стороны, мы обязаны иметь убеждения. Журналист без убеждений становится флюгером. Обыватель может им быть, и легко вертеться в любую сторону со сменой господствующей системы. Позавчера коммунист, вчера демократ, сегодня православный патриот. Но писатель или журналист в роли флюгера — это смешно. И дико непрофессионально.

Пример. Михаил Шолохов — талантливейший писатель. А «Тихий Дон» — замечательное произведение, даже если Шолохов и украл его сюжет. Проблема в другом. Однажды ехидный английский журналист спросил его: «Вы пишите по своей воле или по указке коммунистов»? На что Михаил Шолохов ответил величественно, как подобает классику: «Я пишу по зову сердца. Но сердце мое принадлежит коммунистической партии». Браво! Ну, и где теперь Шолохов? Вероятно, там же, где завербовавшая его политическая система — компартия. Большой писатель сам себя обрек на забвение: теперь его никто читать не будет. Страшно…

Где выход? Ну, если методом вербовки является, как у коммунистов, угроза расстрела (а Михаил Шолохов был к нему приговорен и уцелел чудом), то лично я предпочту формально завербоваться и по возможности ничего не делать. А вы — как знаете. Каждый сам решает, насколько он борец. Лично я — не борец; я — жулик.

7. Мера.

К счастью, времена сейчас другие, с винтовкой в руках или ножом у горла вас никто не вербует. Вам философские письма пишут на много страниц каждое. Потому ещё одна цитата из КМБ-2: «Вам нужна не вера, а мера». Или как гласит русская пословица: «Всех слушай, а никому не поддавайся». Соблюдайте меру! Экономические, политические и религиозные воззрения у вас должны быть, однако:

— это должны быть ВАШИ, а не навязанные кем-то убеждения;

— «Только без фанатизма» (Шарль Морис Талейран).

Лично я настолько толерантен, что меня ваши убеждения совершенно не интересуют. Захотите поговорить — поспорим, но вне Команды. Зато меня заботит соблюдение вами меры. Ангажированные партийные журналисты существуют, неплохо зарабатывают; в исключительных обстоятельствах даже могут прийти к власти, как, например, Владимир Ульянов-Ленин. Но при этом они были и останутся вторым сортом, помойкой. Их иногда боятся, но никогда не уважают. Мне хотелось бы иной профессиональной судьбы для вас. Потому что реальность коварна. Для тех, кто меры не знает, у неё в запасе всегда имеется подкованный сапог. Здоровенный такой сапожище, которым она не преминёт пнуть. И хорошо, если в зад, а то ведь может и в лоб.

Особенно она любит пинать тех, кто объявляет себя чистым и непогрешимым, а всех прочих — быдлом. Имею в виду следующую поучительнейшую историю. В 1870-71 гг. в Риме состоялся I Ватиканский собор католической Церкви. На нём был принят догмат о непогрешимости Папы Римского. Ранее соблюдали меру и как-то стеснялись. Собор свою работу не закончил. Вернее, он кончился тем, что в зал заседаний ворвались гренадёры итальянского короля Виктора-Эммануила. И один из них с размаху пнул Папу Римского подкованным сапожищем прямо в непогрешимый зад. Папа свалился с трона, ушибся, сильно разбил нос, пошла непогрешимая кровь…

Притом все фигуранты — и гренадёр, и король, и тем более Папа Римский — были добрыми католиками; к одной мессе ходили. Междусобойчик у них такой вышел. Видимо, поэтому гренадёр ограничился пинком в зад, а мог ведь и штыком в брюхо. Причина конфликта была в том, что только что объединённая под властью Сардинской династии (Виктор-Эммануил) Италия срослась не до конца. Оставалась Папская область — от Тирренского до Адриатического моря. Король вынужден был из одной половины своей страны в другую ездить через чужое государство или плыть по морю, что непорядок.

Папа был упёртым, и вливаться в новую Италию не хотел. Его поддерживал французский император Наполеон III, введший в Рим войска. Воевать с Францией Италия не имела сил. Сложившийся пат разрубил Бисмарк, в 1870-м оставивший Наполеона III «единственным кавалеристом под Седаном» (Эмиль Золя). Вывод французских войск из Рима был одним из условий освобождения Наполеона III из немецкого плена (Италия была союзницей Германии). Когда французы покинули Рим, в распоряжении Папы остались лишь верные швейцарские гвардейцы. И только что принятый догмат непогрешимости, конечно. Гвардейцев перебили гренадёры итальянского короля, а за непогрешимость под горячую руку и Папе сапогом досталось.

Но пинок впрок не пошёл: догмат непогрешимости Папы у католиков остался. Поэтому они — несмотря на отчаянные усилия миссионеров в Африке, Азии, Латинской Америке и России — медленно, но верно теряют паству. Как говорил один из упомянутых мною выше практиков (Черчилль): «Это хуже, чем преступление, это — ошибка». Католики исправлять ошибки не хотят; у непогрешимых их быть не может. Видимо, поэтому было принято решение демонтировать католическую церковь, как влиятельную структуру.