Литмир - Электронная Библиотека

Вороны. Она совсем забыла, что вороны тоже любят мертвячину…

Она уходит, прихрамывая и тихо рыча, но живая. По сугробам за ней тянется длинный кровавый след. Изредка волчица отбивается от редких птиц, пытающихся кинуться следом, но многие успели близко познакомиться с клыками и когтями взбешенной, пусть и раненной твари: в одиночку к ней лучше не лезть. Из этого боя она уходит пусть не победителем, но и не проигравшим.

Ворон молча смотрит на происходящее, нахохлившись. Рядышком на ветку садится стервятник с разорванным крылом, недовольно клекочет. Плетущаяся по земле волчица лишь кидает озлобленный взгляд на них, когда ворона жмется под окровавленное крыло стервятника. Вряд ли она чётко их видит, но по силуэтам узнает бывшего птенца и рядом с ним своего обидчика.

Лети с ними. Что с тебя взять. Там ты свой среди своих.

Он намертво увяз в грязевой топи под заводом.

Крылья в грязи и тине, никак не взлететь снова. Где-то в небе кружатся птицы, и до болотистой земли, местами покрытой льдом и снегом, доносятся их крики. Ворон жалобно кричит в ответ, хлопает мокрыми крыльями, на которые налипло что-то вязкое и дурно пахнущее, какое-то масло, бензин. Лапки путаются в мусоре, который оказался в той же трясине под сточной трубой. Никого нет рядом, никто за тобой сюда не придет. Да и с чего бы им спускаться? Ведь это они тебя так легко сами спустили с небес на землю.

Перья намертво слиплись от грязи, в голове кружится, и ты не можешь даже выползти на землю, но упорно продолжаешь барахтаться, оглашая окрестность жалобными криками. Тут очень холодно, «вода» — скорее вязкое дерьмо, застывшее на морозе, и ты быстрее замерзнешь или потонешь тут. Ты уже начал идти ко дну, всё глубже увязая в трясине. Скоро ты сдашься и позволишь себе заснуть, захлебнуться в грязи.

Тебе снится небо, да?.. Солнце, тепло. Ты же не доживешь до лета, дурачок. В этом есть и твоя вина. Тебе казалось, ты научился выживать. Прибиваться к тем, кто сильнее, питаться объедками с их пиршества, дремать под их крылом, когда подпускают. Но так и не научился быть своим среди них, быть им равным… быть сильнее них. Это закон стаи, малыш. Слабых будут защищать только от чужих, но не от своих.

Мы похожи, малыш. Мы оба оказались слабыми в своей стае любителей падали.

Тихо. Тихо, я помогу тебе выбраться. Не дергайся, не съем. Тебя опять тащат из трясины как плюшевую игрушку в зубах, правда, чуть не прокусив крыло, но ты и не возражаешь. Ещё бы: сам ты не выживешь. Осторожно и аккуратно вылизывают, помогают вычистить перья от налипшей грязи. Позволяют зарыться в мех, снова устроившись в нём, как в гнезде. Согревают, делясь последним теплом от начавшего замерзать тела.

Она знает: когда твое крыло заживет, когда ты сможешь летать, ты снова улетишь к ним. Она всё хорошо понимает, но всё равно тебе помогает.

Снова и снова. Скорее по привычке, будто до сих пор считая тебя своей любимой игрушкой.

Почувствовав силу в крыльях, ворона брыкается, оцарапывая когтями морду и десны, вырываясь из осторожного «прикуса». Взлетает в небо, снова — в который уже раз? — присоединяясь к крылатым собратьям. Волчица лишь кидает унылый взгляд в небеса и, тихо скуля, уходит куда-то прочь, понуро опустив голову.

С высоты видно второй волчий силуэт внизу, дожидающийся её неподалеку у горячих труб. При приближении она устало утыкается ему в шею.

Трудно различить, кто это. Да и ему какая разница? У каждого своя стая. Каждый должен быть со своими. Там, где тепло.

Поодиночке эту зиму попросту не пережить.

* * *

Она вновь тащит его из топи.

Ворон уже не сопротивляется, привычно обмякнув в зубах и что-то жалобно каркая. У него нет одного глаза, сломана лапа, шею и спину покрывают следы гниения. У неё — по колено содрано до кости мясо на задней лапе, разорван бок, проступают ребра. Оба — замерзли почти насмерть. Зима в самом разгаре не щадит тех, кто далеко отошел от источников тепла, придя сквозь метель на знакомый голос. Они оба повторяют всё те же ошибки. И всё равно, как старую порванную плюшевую игрушку, волчица бережно достает ворону из ледяной топи и, хромая, уносит с собой к тёплой трубе.

Когда-нибудь тебе не нужна будет моя опека. Но пока я вытащу тебя из болота.

Что-то клюет в нос. Волчица опять, как в первый раз, подскакивает на месте, начиная кружить и озираться по сторонам, пока насмешливый возглас вороны не раздается откуда-то сверху, заставив запрокинуть голову. Он, весело каркая, улетает куда-то в небо, к своим, и разбуженный волк недовольно бухтит, снова устраиваясь на холодной земле.

Опустив взгляд, она обнаруживает в снегу оставленную вороной развороченную коробку из-под печенья.

Я же не ем печенье…

В коробке оказываются кусочки свежего мяса.

Примечания:

Посвящение: Kithara (a.k.a. Traxex)

Примечание: «City Heart» — «Сердце Города»

Soundtrack: Nox Arcana — Crystal Forest

Part 2. City Heart

Ледяные сумерки спускаются на город. С наступлением темноты видимость сократится до шага. Нет, причиной тому совсем не сверхъестественная чернота или плохое освещение улиц. Просто она очень, очень плохо видит, а сейчас ещё и ранена: слезящиеся глаза застилает пелена.

Но это нормально. Это привычно. Уже и не вспомнить, когда было иначе.

Было ли вообще?..

На чёрном холсте — разноцветные потеки от фонарей, далекие жёлтые солнца окон тёплых домов. Реальность запутанных городских лабиринтов кажется ещё более зыбкой, когда последние ориентиры исчезают. Пытаешься вспомнить, как здесь оказался, что было пару минут назад, где ты, куда идешь, откуда…

Память предательски молчит. Как будто ничего и не было до этого момента, а все ледяные осколки, всплывающие в голове, перепутанные, противоречивые — всего-навсего игра воспаленного воображения, пытающегося закрыть чем-то зияющую бездну. Отчаянные попытки вспомнить, что было, что приснилось, а чего никогда и не случалось.

Но вот тишину нарушает далекий лай псов. Вместе с ударившим запахом угрозы он напоминает об опасности. Надо бежать.

Куда?.. Неважно.

Откуда?.. Хотя бы прочь из этого переулка.

Волчица проползает в щель под закрытыми воротами городского парка.

Их не открывали с осени, замок намертво пристыл к обжигающе-холодному металлу створок. Протиснуться в узкий проём тяжело, края створок царапают по и без того ободранной шкуре. Но зато следом точно никто не пойдет.

Здесь будет безопасно.

Деревья стоят облетевшие, скамейки обледенели, пруды покрылись льдом. Мощённая светлым кирпичом дорожка, ведущая вглубь, заметена тонким слоем снега, идущего волнами от каждого порыва ветра. Над закованной в лёд рекой возвышается мост, а над ним башенка со старыми часами.

Память утверждает, что осенью эти часы шли. Сейчас их стрелки заледенели, механизм встал. Время не идет. Порой кажется, что здесь вообще не существует времени, и коль скоро ты придешь сюда ночью, утро для тебя так и не наступит.

В каком-то смысле, это впечатление было не так уж и далеко от истины. Но тогда она об этом ещё не знала.

Городские парки — чарующее, волшебное место. Словно небольшие островки жизни посреди холодного бетонного лабиринта. Зимой, конечно, тут не найдешь тепла — да и откуда бы ему тут взяться? Здесь нет даже труб, у которых можно обогреться, а редкие постройки максимум ограничиваются беседками, да иногда статуями и огромными металлическими конструкциями парка аттракционов. Но зимой здесь всё пустует. Особенно в такой лютый мороз.

Зато необычно тихо. Спокойно. Безопасно.

Единственная угроза: околеть.

Голод дает о себе знать. Но за высоким непреодолимым забором лает свора не менее голодных собак. Озверелые, они загрызут заживо, если высунешься обратно. Остается переждать здесь, пока уйдут. Боль потихоньку-помаленьку отступит, а холод привычен. Залижешь раны, прежде чем вновь высунуться в поисках еды и тепла.

3
{"b":"566830","o":1}