Услышав это, Клиссон и Бетси ободрились, подошли ближе.

Их терзало опасение, что зрители увидят пустые бутылки и узлы с грязным бельем. Между тем картина начала действовать, они проникались прелестью запущенной зелени, обвивавшей кирпичный дом в то утро, когда по пересеченной светом тропе прошел человек со складным стулом.

Они оглядывались с гордым видом, страшно жалея, что никогда не решатся заявить о принадлежности этого жилья им.

“Снимаем второй год”, - мелькнуло у них. Клиссон выпрямился. Бетси запахнула на истощенной груди платок.

- А все-таки мне больше дают стирки, чем этой потаскухе Ребен, сказала Бетси, - потому что я свое дело знаю. Я соды не кладу, рук не жалею. Ну… раз уж украл, так поди выпей…

только не на все.

Клиссон помолчал, затем шепнул:

- Пойдем. Я выпью. Уж раз я сказал, я слово свое держу.

Завтра надо поговорить с Гобсоном - Гобсон обещал мне место, если Снэк откажется.

- Будь уверен, что тебя водят за нос.

- Ну, ничего, выпьем, с Гобсоном поговорим.

Они прошли еще раз мимо картины, искоса взглянув на нее, и вышли на улицу, удивляясь, что направляются в тот самый дом, о котором неизвестные им люди говорят так нежно и хорошо.

ГРИН (Гриневский) Александр Степанович (1880 - 1932). Акварель.

Впервые опубликован в журнале “Красная нива”, 1928, Л° 2 - 6. Печатается по изданию: Грин А. С. Собр. соч. в 6-ти т.. т. 5. М.. Правда, 1965.