- Сколько цапнул? тыщу? Больше! Сказывай где, и я туда пойду. Вот так диковинка, Ивановна! - обратился он к торговке, с диким любопытством вытаращившей на меня чёрные круглые и выпуклые рачьи глаза, - Товарищ ведь! Верь господу, который нас вместе рядом видел, как мы по разным местам гуляли и прочее этакое… Холеру мне в кишки, коли вру! Спроси его, сам скажет! И… Эдакий… а!.. - Степок, подавленный комическим удивлением, сел предо мной на корточки. - Господин! Как мне по одной земле с вами ходить? На руках буду для отлички…

Я сказал Степку несколько тёплых и укоризненных слов и пригласил его в трактир; но это не произвело на него никакого впечатления.

- Ивановна! Вникай! иду в трактир… Пию шампанское и ем… жареных соловьёв! Ива-ановна!!. - на весь Кутум заорал Степок, перекувыркнулся на земле и - о подлец! - смазал своими лаптищами пёстрые полы моего культурного пальто…

Я чувствовал себя наинелепейше… Кругом нас собиралась толпа.

- Идём, Степок, коли хочешь! - сурово сказал я.

- Слушаю, вашеблагоррр… - и он поскакал рядом со мной, сняв шляпу и гордо оглядываясь по сторонам.

О, он тонко умел мстить и на пространстве десяти сажен до дверей трактира заставил меня перечувствовать столько неприятного, сколько его не встретишь на добрых пяти верстах. Но вот двери трактира затворились за нами. Я сел за стол и спросил:

- Чаю хочешь?

Он вдруг нахмурился и подозрительно оглянул меня.

- Или водки?

- А что ты… - начал Степок, но оборвался.

- Ну? - спросил я.

- Дай мне рубль… я уйду… - глухо сказал он.

Но я уговорил его остаться и спросил о Маслове. Он посмотрел на меня и вдруг улыбнулся знакомой мне улыбкой, подавшей надежду на то, что мы сойдёмся и он не станет издеваться надо мной.

- Помнишь разве Маслова? Ишь!.. Умер Маслов… Антонов огонь сжёг его. Умер… Зарыли всего в чёрных пятнах, точно он с печной трубой обнимался. Умер! Эх ты! Вот так парень был он… для меня… н-да! Ду-уша!

Он снова замолчал и как-то отупел на минуту, потух, сжался… Принесли чай и водку. Степок посмотрел на это и снова улыбнулся, но уже скептически.

- Ну-ка, скажи, как разбогател… Интересно…

Тогда я рассказал ему. Он слушал внимательно и молча. Я кончил.

- Так!.. Значит… что же? Не по природе ты босяком-то был… а так, из любопытства?..

- Да…

- Ишь ты? Тоже любопытство… А теперь назад… не понравилось? Л-ловко сделано!..

- Я ещё хочу походить.

- Н-ну… не знаю… Значит, просто ты… походишь, и всё?..

- А что же?

- Ничего… Так я… - он покусал ус. - Без всякой задачи, значит… походил и домой? На печку?..

- Нет, задача была. Хотел узнать, что за люди…

- Зачем?

- Чтобы знать…

- Д-да!.. Больше ничего? Просто посмотрел, и всё тут?

- Может, опишу… в газете.

- В газете?! А кому это нужно… знать про это? Или это так, для похвалки, - вот, мол, как я могу?!

Малый бил метко, надо отдать ему справедливость. Малый знал человеческую душу и - скажу по совести - весьма смущал меня своим вопросом.

- Нет, вообще… чтобы люди знали.

- Про нас?! - Степок широко улыбнулся и ехидно поднял брови.

- Про вас…

- Тэк!.. Так!.. трататак!..

Он встал и посмотрел на меня зло сощуренными глазами.

- Знаешь ли что, Максим? - спросил он.

- Что?

- Оч-чень это подлость большая! - выразительно произнёс он, погрозил мне кулаком и, не простясь, ушёл.

Я сидел и смотрел на чайные приборы, бутылку с водкой… Смотрел и думал о том, за что меня Степок ругал? Прав он или нет?

- Давай рубль! - сунул он руку в окно.

Я дал.

- Ффу!.. Богат, видно, очень - целых три!.. Уррр! А ты в помойные ямы не лазаешь из любопытства? а?

- Нет.

- Жаль!.. я бы тебе помог! В самую глубокую сунул бы!

И он скрылся. 1894 г.

ПРИМЕЧАНИЕ

Впервые напечатано в “Самарской газете”, 1894, номер 212, 16 октября; номер 217, 22 октября; номер 219, 27 октября; номер 222, 30 октября. С этого рассказа начинается сотрудничество Горького в “Самарской газете”.

В собрания сочинений не включался.

Печатается по тексту “Самарской газеты”.