В ожидании новой атаки, командир батальона запросил помощи, а я решил немного развеяться. К сожалению свой ИС я брать не стал, случайность может произойти любая, а он в единственном экземпляре. Учитывая количество немецких танков, а также возможность того, что немцы ещё подтянут силы, я взял с собой роту КВ и роту Т-34, а также дивизион 120 мм минометов. 2 КВ и три Т-34 ремонтировали, в городских боях они получили повреждения и сейчас их восстанавливали ударными темпами. В городе остались только БТ и бронемашины, но пока других угрожающих направлений не было. Главное, что я пока не мог задействовать свою тяжелую артиллерию, она с небольшими паузами работали по обнаруженным батареям немцев. Канонада стояла почти весь день, благо теперь у нас было столько снарядов, что мы скорей расстреляем в хлам стволы, прежде чем они кончаться. Брать с собой БТ я не стал, это не их бой, пускай вместе с БА-10 остаются в городе. Вторая атака началась уже после обеда, причем немцы, согнав с окрестных деревень людей, погнали их перед своими танками. Хорошо ещё, что город был рядом и я успел вызвать сюда Маркони с одной из радиомашин. Когда немцы подошли к нашим позициям на полкилометра, по динамикам радиомашины я сказал: Товарищи, по счету три падайте на землю. – и начал отсчет, на счет три люди дружно упали, а мы открыли огонь. К сожалению использовать минометы было нельзя, вернее они работали в ограниченном режиме. Из опасения попасть по гражданским, они начали работать только по пехоте, которая шла за танками. Встав на стрельбу прямой наводкой, используя своё преимущество в бронировании, мои танкисты открыли шквальный огонь. Попавшие на короткой дистанции под беглый огонь, немцы не выдержали и стали отходить. Мои танки медленно тронулись с места, им надо было очень осторожно ехать, что бы не раздавить залегших на земле людей, а следом за ним тронулись и бронетранспортеры с десантом. Все поле покрылось горящими немецкими танками, наконец выехав за линию людей, танки прибавили скорость, а следом за ними и бронетранспортеры. Минометы в это время старались во всю, сейчас им уже не надо было опасаться попасть в своих, и весь путь отступающих немцев проходил сквозь разрывы тяжелых мин. Преследование продолжалось около часа, танки мы выбили все, но и сами потеряли два КВ и пять тридцатьчетверок но не безвозвратно. Пара тягачей сделанных из КВ, которым сняли башни уже стали их таскать назад в город для ремонта. Попались нам два КВ которых немцы расстреляли из 88-ми миллиметровых зениток, их башни с орудиями превратились в металлолом, а двигатель с ходовой уцелели, вот и сделали из них тягачи.
Перед мной стояли сорок девять пленных немцев, вокруг стали понемногу собираться местные жители, которых фашисты гнали перед своими танками. Сейчас, после боя, они пришли в себя и стали понемногу роптать при виде пленных. Допрашивать их не имело ни какого смысла, а потому по моему приказу бойцы притащили толстые жерди к которым и привязали немцев, а после этого уложили их на землю рядком. Мои мехводы отказались ехать, а приказывать им я не хотел, это был не тот случай, а потому сам сев за рычаги Т-34, я завел двигатель и аккуратно проехался немцам по ногам. Если мои бойцы сразу поняли, что я задумал и были к этому готовы, я давно уже числился у них полным отморозком, то для местных это стало настоящим шоком. Когда я остановил танк и вылез из него, то вокруг меня была пустота. Плюнув на это, сел в свою М-1 и в сопровождении двух кюбелей с пулеметными турелями, одного трофейного бронетранспортера с пушкой и двухосной бронемашиной с 20 мм автоматом поехал в Смоленск, главное, что атака была отбита с большим уроном противнику.
Оставив 145-ю стрелковую дивизию держать фронт, с двумя другими, 104-й танковой и 149-ой стрелковой, генерал-лейтенант Качалов, после совсем короткой артподготовки, прорвал фронт и двинулся на Смоленск. Ему надо было пройти около сотни километров, при других обстоятельствах у него наврядли все получилось, по крайней мере дед Павел мне заявил, что в его время Качалов добился кое каких успехов, но погиб сам при артобстреле. Сейчас ситуация была абсолютно иной, Смоленск мы у немцев отбили, а попутно перемололи несколько их танковых и пехотных дивизий, а сейчас шла артиллерийская дуэль между моей и немецкой тяжелой артиллерией и мы пока побеждали. Отыскать в городе место расположения наших орудий для немцев было практически невозможно, зато мои разведчики нашли места расположения нескольких их батарей, после чего вели корректировку нашего огня. Переделанные Маркони рации работали вне диапазона немецких пеленгаторов, что обеспечивало разведчикам некую возможность работать не обнаруживая себя. Группа Качалова в течение дня продвинулась с боями на 50 километров, где и встретилась с моим батальоном. Уже под вечер у населенного пункта Починок они и встретились, когда ударили по его гарнизону с двух сторон. То, как мы проредили немецкий вермахт, наступление Рокоссовского и отвод части немецких войск к Смоленску позволили Качалову относительно легко пробиться сюда. После захвата Починок мой батальон серьезно усилил группу Качалова, так как в основном у него были легкие танки лишь слегка усиленные КВ и Т-34. Почти три десятка трофейных бронетранспортеров с зенитками и два десятка грузовиков с ДШК на зенитных турелях давали довольно неплохое прикрытие для двух дивизий, не позволяя немцам бомбить прицельно. Они уже частично восстановили своё присутствие, но все же их активность была куда меньше, чем раньше. К середине второго дня Качалов вошел в Смоленск. Войска тут же стали занимать оборону по окраине города, особо усилив южную часть города.
О том, что Качалов вошел в город я узнал сразу от своих танкистов. Мой штаб расположился в северной части города, вот туда Качалов и прибыл в сопровождении своего штаба. За те несколько дней, что я удерживал Смоленск, мои орлы в каком-то учреждении имевшим глубокие и большие подвалы, оборудовали полноценный штаб. Все помещения вычистили, натащили туда кучу необходимой мебели, сколотили двухспальные нары для охраны и с десяток небольших комнат для начальства. Провели телефоны, электричество и оборудовали радиоцентр, выведя антенну из подвала наверх, тут постарался Маркони, это была его епархия. Столовая, электрогенератор с движком от разбитой полуторки вполне обеспечивал штаб необходимым электричеством, а сам находился в самом дальнем помещении и не мешал своим шумом работе штаба.
Встретивший его батальон Качалову понравился, десяток КВ и два десятка Т-34, а особенно большое количество трофейных бронетранспортеров, часть из которых была довольно профессионально переделана в самоходные зенитные точки. Пехота тоже была на броне, а также довольно много машин, в том числе и трофейных с бойцами и снаряжением. Действовали они умело и не вызвали у него ни каких нареканий. Дальше до самого Смоленска они прошли не встретив сопротивления противника, во многих населенных пунктах через которые они проходили были видны следы свежего боя, это ударный батальон расчищал им путь. Войдя в Смоленск, его отвезли в штаб дивизии. Ничем особо не выделявшееся здание оказалось имело весьма обширные подвалы, где капитан Волков, вернее уже полковник, приказ об этом ему накануне выступления привез курьер из Москвы, оборудовал свой штаб. Всё было сделано основательно и места вполне хватало для штаба фронта, даже радиосвязь оказалась из трофейных радиостанций.
-Здравия желаю товарищ генерал-лейтенант. – Поприветствовал я вошедшего ко мне Качалова.
-Ну здравствуй полковник. – Ответил мне он.
-Вы ошиблись товарищ генерал-лейтенант, я капитан.
-Ни какой ошибки, уже два дня, как полковник, приказ ставки, поздравляю вас.
-Спасибо. – Это оказалось приятной неожиданностью.
-Какими силами вы располагаете?
-Танковый полк, в строю 87 танков, 8 ремонтируются. Два пехотных полка почти полного состава, потери компенсированы из бойцов ещё оборонявшихся в городе. Полк тяжелой артиллерии, два дивизиона противотанковых орудий, минометный дивизион, зенитный дивизион, саперы.