Через дверь рванулись огненные лучи. Вспыхнул Кирий-навий и разлетелся вороньей стаей.

Ольва прижала руку ко рту. Правду, значит, народ молвил — не выжил любимый её в той сече.

Только белая лента вокруг запястья осталась и чёрная надпись на ней, будто острым стержнем на бересте: