– Не уверен, – с сомнением проговорил Старыгин.

– Вот и я не уверена.., и что там было про три семерки?

– Следует успеть до трех семерок, – прочел реставратор.

– И что это значит?

– Если бы я знал! Хотя.., если четыре семерки – это дата вашего рождения, то возможно три семерки – это тоже дата? Месяц и день?

– И час... – протянула Маша.

– Допустим, седьмое число седьмого месяца, то есть седьмое июля в семь часов? Тогда у нас осталось только три дня, чтобы «успеть до трех семерок»! Хотя одному богу известно, что мы должны успеть!

– Это только ваша догадка, – неуверенно проговорила Маша. – Как дедушка мог знать, что мы именно сейчас откроем его ячейку? Может быть, он имел в виду седьмое июля, но вовсе не этого года!

– Конечно, это только догадка! – согласился Дмитрий Алексеевич. – Но у нас нет ничего, кроме догадок. Во всяком случае теперь я могу попытаться расшифровать дневник вашего деда. Думаю, на второй табличке написано то же самое клинописными знаками.

Старыгин выписал в колонку странные угловатые значки и против каждого из них поставил букву латинского алфавита.

Маша в это время рассматривала библиотечный зал, который заполняли разные люди, общим у которых было только одно: все они были заняты делом – что-то выписывали из толстых книг, листали пожелтевшие фолианты, рассматривали рисунки. Старыгин углубился в работу и не обращал на нее ни малейшего внимания. Маша заскучала.

– Вы скоро? – спросила она.

– Думаете, все так легко? – сердито огрызнулся он. – Шампольон вон семь лет работал!

Я еще толком и не приступал...

– Надеюсь, вы не будете сейчас расшифровывать весь дневник? – осведомилась Маша. Я хочу есть. Мы можем сходить куда-нибудь пообедать, а потом снова вернуться сюда или поехать на виллу Вероники Манчини.

– Хорошо. – Старыгин вздохнул с явным разочарованием и спрятал глиняные таблички.

В это время в дверях читального зала произошло какое-то движение. Маша обернулась и увидела приближающегося к ним Антонио Сорди. Антонио быстро шел между рядами столов, раскинув руки и широко улыбаясь.

– Слава Мадонне! – воскликнул он, подойдя к их столу. – Куда вы пропали, мои друзья? Хорошо, что я зашел сюда по своим делам! Чем вы были так заняты?

Занимавшиеся за соседними столами зашикали, и Антонио понизил голос.

– Так где вы пропадали все это время?

– Знаешь, так долго рассказывать... – протянул Старыгин. – Впрочем, тебе, с твоим интересом к тайным обществам, это может показаться заслуживающим внимания...

К Антонио подошел высокий коротко стриженный парень и что-то озабоченно спросил по-итальянски. Антонио взглянул на часы, округлил глаза и ответил молодому человеку короткой фразой. Затем он повернулся к своим друзьям и с сожалением проговорил:

– Я должен идти на лекцию, студенты уже собрались. Но обещайте, что после лекции вы меня дождетесь... А что это...

– Антонио, – Маша оглянулась по сторонам и достала из сумочки одну из тех бумаг, которые взяла в банковской ячейке, – вы случайно не знаете, что это за бумага и стоит ли она чего-нибудь?

Итальянец уставился на листок и снова округлил глаза:

– Стоит ли она чего-нибудь? Еще бы! Клянусь ранами Спасителя! Это облигация банка Ротшильдов! Самая надежная валюта в Европе! Деньги богатых людей! Такая бумага стоит как минимум десять тысяч долларов и с каждым годом только поднимается в цене! Их охотно принимают в любом банке! Откуда это у вас?

– От деда, – неохотно отозвалась Маша и не стала уточнять, что у нее в сумочке лежит целая стопка таких облигаций.

– Профессоре! – окликнул Антонио от дверей зала коротко стриженный студент.

– Иду, иду! – Антонио возбужденно замахал руками и бросился к выходу.

Разноглазый человек, которого называли Азраилом, торопясь, свернул в небольшой мощеный дворик, прошел мимо полуразрушенной церкви, обогнул фасад средневекового дома, в который была встроена древнеримская колонна, и очутился в следующем дворике. После жаркой улицы в тенистом дворике было прохладно. В дальнем углу его журчал небольшой фонтан – каменный мальчик едва удерживал большой кувшин, из которого лилась вода.

Мрамор, из которого была сделана статуя, был когда-то белым, теперь же его покрывали темные потеки и трещины. Однако лицо статуи было полно лукавства, чувствовалось, что в свое время изготовил ее большой мастер. Человек с разными глазами равнодушно прошел мимо в Риме такие вещи никого не удивляют.

Азраил поднялся по наружной лестнице и отпер своим ключом неприметную дверцу.

Дом был очень старый. Азраил прошел по пыльному коридору, стараясь, чтобы не скрипнула половица, но все равно понял, что тот, кто ожидал его сейчас в просторном зале, уже знает о его приходе.

В зале было темно, потому что многочисленные окна были закрыты ставнями. Едва угадывались очертания старинной мебели, тускло блестела бронзовая люстра.

Азраил остановился на пороге.

– Я здесь, Повелитель, – сказал он в спину человеку, который стоял в самом темном углу комнаты.

– Итак, – тот сделал гневный жест, – вы ее упустили. Девушка, чья царская кровь была нам так нужна, сумела уйти от тебя!

– Повелитель, я виноват, – Азраил склонил голову, глаза его при этом упрямо блеснули, но они не могли уйти! Я не понимаю, как это случилось! Из той потайной комнаты в подземелье выход только один. И он тщательно охранялся моими людьми!

– Тем не менее они выбрались! Они не могли бы этого сделать, если бы им кто-то не помогал!

– Кто-то или что-то... – протянул Азраил. Ты уверен, что девушка ни о чем не подозревает? Ты уверен, что она не обладает никакой властью? Ни она, ни ее спутник?

– Прекрати свои дерзкие речи, Азраил! вскричал человек, которого звали Повелителем. – Ошибки быть не может, ибо в пророчестве сказано, что только она, родившаяся под числом света и принадлежащая к царской крови... Ее спутник здесь совершенно ни при чем. Он – послушная игрушка в наших руках, только инструмент, который поможет нам привести девушку куда надо.

– Тебе виднее, Повелитель, – Азраил еще ниже наклонил голову. В темноте не видно было угрожающего выражения его лица. Однако Повелитель что-то понял по голосу.

– Я понял, в чем мы были не правы, – продолжал он спокойно. – Нужно собрать воедино все три компонента – Образ, Кровь и Ключ. В пророчестве сказано, что церемония должна происходить под изображением Древней Матери. Я думал, что это изображение – фреска Богоматери в катакомбах святой Присциллы. Однако теперь я думаю иначе. Есть более древняя мать. Гораздо более древняя. Твой путь лежит в Египет. Там, вблизи от древних священных захоронений и будет происходить наша великая церемония.

– Но уверен ли ты, что мы найдем Ключ?

– А для этого ты должен сделать вот что...

– Повелитель подошел ближе и заговорил так тихо, что Азраил напряг все чувства, чтобы понять, о чем идет речь.

Наскоро пообедав в небольшой пиццерии на виа Латина лазаньей и молодым красным вином, спутники остановили такси и назвали водителю адрес виллы Крипта.

Калитка в высокой стене была открыта.

Маша и Старыгин переглянулись и решили, что кто-то из прислуги видел, как подъехала их машина. Они вошли внутрь. Калитка не закрылась за ними сама собой, как это было утром. Приглядевшись, Маша отметила, что замок сломан, и сердце неприятно кольнуло.

Сад встретил гостей удивительной, настороженной тишиной. Не шуршал ветерок в кронах деревьев, не пели птицы, не было слышно даже журчания фонтана. Маша невольно поежилась и прибавила шагу.

Дорожка свернула, и они оказались перед бассейном.

В первый момент Маше показалось, что на голубой поверхности воды покачивается какой-то бесформенный тюк или странная большая рыба. И только приглядевшись, она увидела смуглое женское тело с расплывшимся вокруг головы облаком черных волос.

– Вероника! – воскликнула Маша, подбежав к краю бассейна. – Вероника, что с вами?!