– Это очень даже здорово, что вы сразу заговорили о хлебе насущном. Это мы мигом сообразим!

Но тут в разговор включилась Ирина.

– Развлекайте лучше Юлю. А ужином займусь я, – сказала она, решительно проходя на кухню.

– Боюсь, Ирочка, что сегодня вы не блеснете. Хотя кое-что мы купили, – словно оправдываясь, предупредил ее Сергей.

Ирина открыла холодильник.

– Посмотрим! Коньяк, вермут… вижу сухое вино… апельсины. Лед в морозильнике… Хо! Да я вам такие собью коктейли, что вы всю жизнь будете помнить! – задорно воскликнула она. – А вас, Сережа, наверно, можно будет поздравить.

– С чем? – не понял Сергей.

– Я звонила в лабораторию, пленку уже проявили. Получилось, говорят, неплохо.

– Да? – не поверил Сергей.

– Он еще сомневается! Вот тип! Я же снимал! – ответил вместо Ирины Владимир.

– Конечно, надо еще знать, что скажет шеф, – улыбнулась Ирина. – Но в лаборатории мальчики тоже на этом деле собаку съели!

– А Юля уже видела снимки? Юля? – живо спросил Сергей.

– Не видела.

– Тебе это не интересно?

– Я весь день проторчала сегодня в НИИ. Что там у них еще есть, кроме спиртного, Ира?

– Все есть. И ветчина есть, и яйца! И даже цветная капуста! И семга?

– Вы думаете, это он купил? – кивнул в сторону брата Владимир.

Ирина ничего не ответила.

– Я, Ирочка! У себя в военторге захватил. Надо же его малость подкармливать, а то он с этим своим «Фотоном» скоро совсем ноги протянет. Сидит над ним как проклятый. Ему, видите ли, даже в столовую некогда сходить. А у нас, между прочим, в летной столовой кормят не так уж плохо.

– Вы молодец, Володя. И дальше следите за ним, – с благодарностью посмотрела на него Ирина и принялась разгружать холодильник.

– А музыка хоть какая-нибудь в этом доме есть? – спросила Юля.

Сергей включил магнитофон. Мелодично и ритмично зазвучал симфоджаз под управлением Рея Конифа. Сергей присел у журнального столика. Вести, что называется, светскую беседу он не умел. На личную тему – не хотелось, да и не очень позволяла обстановка. Но о делах поговорить было можно, и Сергей вернулся к только что прерванному разговору.

– А Остапа ты видела? – спросил он.

– Когда? – не отрываясь от «Огонька», тоже спросила Юля.

– Сегодня.

– Я же тебе сказала, что была в НИИ.

– Но утром-то? Он же рано приехал в КБ.

– А я вообще в КБ сегодня не заезжала. Мне, между прочим, некоторые задания прямо дома дают. Наверно, это неправильно, но шеф почему-то об этом не задумывается. Понятно?

– Теперь понятно.

– Нет, ничего не понятно, – возразила Юля. – Неужели ты думаешь, что, если бы я знала о том, что пленка в лаборатории, не позвонила бы туда и раз, и другой, и третий?

– Ничего не думаю.

– И очень жаль. Думать надо всегда. Иначе разучишься понимать и более простые вещи. Кстати, у тебя далеко уже не такой золотой характер, как мне казалось раньше.

– Это не самое страшное, – согласившись в душе с Юлей, усмехнулся в ответ Сергей.

– А что же тогда страшнее?

– То, когда люди перестают понимать друг друга.

– Нелогично, – задумалась Юля. – Перестать понимать нельзя. Со временем они лучше узнают друг друга и понимать тоже должны лучше. Другое дело, если они и раньше не понимали. А о каких людях ты говоришь?

Сергей не успел ответить. В комнату вошел Владимир. На голове у него был колпак из газеты, на поясе фартук из полотенца, в руках сковородка, которая должна была изображать поднос. На сковородке стояли фужеры, до краев наполненные темно-вишневым напитком со льдом. Вместо соломинок из фужеров торчали макароны.

– Фирма Кольцов-младший и K° предлагает! Просим резину не тянуть, пить побыстрее. Макароны стерильны, продувал каждую лично, но могут раскиснуть! – бодро предложил он.

– Очень кстати! – обрадовалась Юля.

– Мог бы о продувании не сообщать, – буркнул Сергей.

– У фирмы секретов нет! – отчеканил Владимир, поднося по очереди сковородку Юле и Сергею.

Юля не заставила себя просить второй раз и сразу же вытянула из фужера большой глоток. Коктейль ей, очевидно, понравился, потому что она от удовольствия прищурила глаза и дальше, несмотря на предупреждение, продолжала пить уже медленно, маленькими глотками. Когда Владимир вернулся на кухню, она повторила свой вопрос:

– Так о ком ты говорил?

– О тебе и о себе, – ответил Сергей.

– О нас этого сказать нельзя. Я тебя понимаю отлично. И всегда понимала. А если ты не хочешь понять меня, то от этого хуже только тебе. – Она помолчала и добавила: – Впрочем, и мне тоже.

Сергей понял по тону, каким вела этот разговор Юля, – они ни до чего не договорятся и на этот раз. Когда Юля говорила так, как сейчас, резко и неуступчиво, то всегда и во всем оказывалась права именно она. А он не только не прав, но еще и виноват в чем-нибудь. Поэтому он изменил тему и спросил:

– Ну а чем ты занималась в НИИ?

Но Юля, очевидно, высказала далеко не все, что думала по этому поводу. Ее, вероятно, хотелось объяснить ему еще многое и, может быть, очень важное. Ей казалось, разговор этот только начался. И то, что Сергей столь неожиданно и так быстро от него отказался, и удивило, и даже обидело ее. Но она и виду не подала, что это ей не понравилось, и после некоторой паузы ответила, как всегда, спокойно, но уже более сдержанно. Впрочем, эта сдержанность не покидала ее уже до конца вечера.

– В НИИ я проверяла предложение Игоря.

– А именно?

– Еще один вариант четвертого узла.

– Четвертого? Ну это уже даже не смешно. Что там надо еще предлагать?

– Он упростил схему.

– И она от этого стала лучше?

– Во всяком случае, обойдется дешевле в производстве.

– А потом опять начнутся поломки, что-то снова придется усиливать! Да кому нужно это копеечное удешевление? – загорячился вдруг Сергей.

– А почему это тебя так волнует? – спросила Юля, и в глазах у нее мелькнули насмешливые огоньки.

– Да потому… – начал было Сергей и осекся. – Действительно, мне до этого нет никакого дела.

– До чего же вы все одинаковы! – засмеялась Юля. – Будто вас одним штампом штамповали.

– Кто это «вы»?

– Мужчины. Себялюбцы! Непременно, обязательно последнее слово должно быть вашим. Но почему? Почему только так и не иначе?

– В данном случае это самое, как ты выразилась, «последнее слово» вовсе не прихоть, а результат огромной работы. И прежде чем сказать, мне надо было сжечь миллионы клеток собственного мозга!

– Успокойся. Никто не знает, что с ними на самом деле происходит – сгорают они или превращаются в желе.

– Тебе-то по крайней мере его предложение понравилось?

– Поначалу нет. Но НИИ меня переубедило.

– А шефу?

– Шеф выбирает не только то, что ему нравится. Мы давно уже работаем взаймы. Точно не знаю, но, наверно, в очередной финансовой добавке ему отказали. А возможно, и вовсе пригрозили закрыть работу. Или законсервировать временно. Вот он и потребовал удешевить проект. И кажется, это удалось.

Юля допила коктейль и окликнула Ирину:

– А еще какое-нибудь яство будет, Ирочка?

– Несем, несем! – ответил Владимир.

– Может, вам помочь?

– Все уже готово, – отозвалась Ирина.

– Почему же тогда мне никто не говорил об экономии ни слова? – спросил Сергей.

Юля в ответ неопределенно пожала плечами, встала и пошла на кухню.

– Дайте мне еще глоток этого вашего гоголя-моголя и покажите, как вы его делаете. Я непременно должна этому научиться, – услыхал Сергей ее голос.

Услыхал и усмехнулся. Предчувствие не обманывало его. И на этот раз они ни до чего не договорились. Даже этот служебный разговор на сей раз у них не получился. «Да и как же может быть иначе, если ей до любой мухи дела больше, чем до меня? Коктейль ее заинтересовал. Но почему? Неужели она не понимает, что все, абсолютно все, если б только она захотела, могло бы быть по-другому!» – с досадой подумал он и так сдавил кисти рук, что захрустели пальцы. Но судьба сегодня явно была к нему неблагосклонна. Она словно насмехалась над ним, давая Юле возможность во всем оправдаться.