– Какие еще полотенца?

– А я почем знаю?

– Ладно. Разберемся. Сам когда появишься?

– Позвоню. Сейчас работы много. И вся, как правило, по ночам. А днем ты будешь занят. Созвонимся.

– Давай…

В трубке запищало. Сергей досуха вытер голову, взял массажную щетку и начал расчесывать волосы. На кухне вскипел чайник, он шумно фыркнул, а потом звонко задребезжала его крышка. Сергей выключил газ и принялся заваривать чай. Голода он не чувствовал, хотелось лишь пить. И еще больше хотелось позвонить Юле. Но она сейчас была где-то в пути на работу, и звонить ей было некуда. Сергей посмотрел на часы и подумал о том, что, в общем-то, ему все время приходится ее ждать. И так началось с того самого дня, когда его бывший командир полка подполковник Фомин объявил ему, что инженер Руденко вновь приезжает в полк, и приказал встретить Юлю на станции. Именно в тот день ощутил Сергей впервые столь для него тогда непривычное, а теперь уже ставшее постоянным чувство ожидания. С той поры он ждал ее все время. Ждал возможности случайно увидеть Юлю, поговорить с ней, остаться с ней наедине, куда-нибудь вместе с ней поехать, пообедать, выпить чашку кофе, в конце концов, покурить… Иногда это ожидание казалось ему пыткой, а сам себе он казался размазней, тряпкой, ничтожеством. Казался – и тем не менее ждал. Ждал по утрам в раздевалке, чтобы вместе потом подняться по лестнице в комнату, на остановке троллейбуса вечером, когда она приезжала на работу без машины, дабы проводить до дома или хотя бы до ближайшей станции метро. Знала ли она об этом? Знала. И наверно, меньше бы удивилась исчезновению однажды в солнечный день собственной тени, нежели его отсутствия рядом с собой. Спасала его от этого постоянного ожидания только работа. В работу он, как и прежде, уходил с головой, и уж если что-нибудь делал или тем более обдумывал, то забывал не только о Юле, но и о самом себе. Там, в Речинске, таких моментов, когда он подолгу оставался один на один только с ватманом и деталями монтажа, было достаточно много, чтобы отвыкнуть от постоянной мысли о Юле. Но стоило ему лишь вернуться в Москву, как ее высокая, красиво сложенная, спортивная фигура снова встала у него перед глазами, и он снова готов был ждать Юлю сколько угодно и где угодно.

В половину десятого он позвонил в КБ. Трубку взял Заруба. Сергей сразу же узнал его. Но разговаривать не стал. Ему хотелось поздороваться сначала с Юлей. Пришлось через некоторое время перезвонить. Теперь он услыхал ее голос.

– Здравствуй, Юленька, дорогая, – сказал Сергей.

– А!.. – обрадовалась она. – Наш ответственный исполнитель! Откуда ты говоришь?

– На сей раз с Вернадского. Зачем меня вызвали?

– Понятия не имею. Когда появишься?

– Конечно, сегодня. Надо все это выяснить. И потом, я столько не видел тебя, так соскучился, что теперь больше уже нет сил!

– Это хорошо! – сразу решила Юля. – Но ведь сегодня пятница, стоит ли спешить? Тут ничего не горит.

– У меня горит.

– Подожди минуточку, – сказала она и ответила кому-то другому: – С Кольцовым. Он уже дома. Приглашай его сам. – И снова вернулась к прерванному разговору: – У Остапа сегодня день рождения, всех приглашает после работы в кафе.

– А он разве здесь?

– Ради такого события все приехали.

– Ты пойдешь? – спросил Сергей и весь слился с телефонной трубкой.

– Ненадолго можно, – подумав, согласилась Юля. – Передаю ему трубку.

– Здорово! Здорово! Слушай, подгребай к концу дня. Сам понимаешь, Юля же все сказала, – забасил Заруба.

– Спасибо, Остап. От души поздравляю, – поблагодарил Сергей. – Обязательно буду. Приведу себя малость в порядок и скоро приеду.

– О, это разговор! – довольно ответил Заруба и повесил трубку.

Сергею даже показалось, что у него перестала болеть голова. В том, что в кафе не будет Игоря, Сергей не сомневался ни на минуту. Руденко никогда не бывал в компаниях с людьми, по положению ниже его. И значит, вечер, или сколько там времени рассчитывала пробыть Юля, они проведут вместе. Теперь ему хотелось только одного – чтобы этот вечер наступил скорее.

В КБ он приехал перед самым обедом. Новое здание поразило его своей чистотой, продуманностью планировки, обилием всяческих удобств. Друзья встретили его приветливо и даже радостно. Он и сам был доволен встречей с ними. Но, кажется, никого не успел хорошо из них разглядеть, кроме Юли. Он нашел, что выглядела она прекрасно. Ее очень шел загар, хотя при этом немного и огрублял. Но на его фоне еще отчетливее стали видны ее большие малахитовые глаза, и от этого в целом Юля только выигрывала. Она немного похудела, слегка выгорели ее волосы. Но та же была у нее на губах неяркая помада, и тот же нежный и чуть горьковатый запах миндаля с ландышем испускали духи, которыми она душилась.

– Рад. Очень рад всех видеть, – оторвав наконец от Юли взгляд, сказал Сергей.

– А ты почему такой синий? – спросил Окунев.

– Сейчас порозовею. Поговорю с шефом, и гемоглобин появится сам собой, – пошутил Сергей.

– Давай, давай. Он уже давно тебя ждет, – предупредил Окунев.

И словно в подтверждение этих слов, в дверях появилась Ирина.

– Наконец-то вы уже прибыли! Быстренько, быстренько к Александру Петровичу. Я уже дважды за вами приходила.

– Во-первых, здравствуйте, Ирочка, – поздоровался Сергей.

– Здравствуйте, Сережа, – взяла его под руку Ирина и повела за собой. – А я была в вашей новой квартире. И вообще я очень рада, что вы вернулись.

– Я тоже, Ирочка. И уже знаю о вашем визите и очень благодарен. Это, конечно, охламон Володька оторвал вас от ваших дел. Но все равно в долгу перед вами я. Требуйте что хотите.

– Пригласите на новоселье.

– Считайте, что вы будете первой дамой. А как ваш диплом?

– Уже в кармане. И уже обмыт.

– Я вас поздравляю. Такой хомут сняли! Помните, вы собирались учить моих детей?

– Я и сейчас не отказываюсь. А они у вас появились?

– Как сказал один молодой актер, когда у него попросили автограф: «Вот уж чего нет, того нет». Ну а курсы свои вы тоже прикончили?

– Через две недели. Я бы ноги протянула, если бы мне сразу пришлось сдавать и тут и там.

Они зашли в приемную.

– А вы знаете, Ирочка, теперь шеф и вовсе вас от себя не отпустит. Секретарь с тремя языками, с дипломом и справкой – такого, я вам скажу, наверняка даже у Ачкасова нет.

– Почему с тремя? – не поняла Ирина.

– По-русски-то вы тоже неплохо говорите…

– Нет уж! Дудки! Пусть на семьдесят пять рэ платит больше, тогда – пожалуйста.

– Почему на семьдесят пять?

– У нас в отделе информации есть должность как раз на мой оклад плюс надбавочка, в том числе и за знание второго языка. Сколько получилось?

– Выйду от шефа – подсчитаю, – открывая дверь кабинета Кулешова, пообещал Сергей.

Александр Петрович был один. Он жевал сигару и посмотрел на Сергея, как ему показалось, не очень приветливым взглядом. А когда Сергей доложил о прибытии, пожал ему руку, жестом указал на стул и коротко сказал, словно подвел итог:

– Ну что ж, вы там потрудились неплохо. Я вами доволен.

– Но я не закончил работу, – сразу же заметил Сергей.

– К сожалению, да. Закончит кто-то другой. А вы с понедельника снова включайтесь в группу в Есино. Бросаю я вас с места на место, да что поделаешь. Расчеты с собой привезли?

– Привез.

– Давайте посмотрим.

Они углубились в чертежи и проработали не менее часа. Кулешов внимательно слушал объяснения Сергея, и голос его и взгляд постепенно теплели.

– Владимиру Георгиевичу это тоже понравилось? – спросил он в конце беседы.

– Он не все видел. Но то, что видел, одобрил, – доложил Сергей.

– Еще бы месяц – и работа была бы закончена – сказал Кулешов, обращаясь не к Сергею, а как будто к кому-то другому, и снова посмотрел на Сергея: – А о диссертации он с вами говорил?

– Говорил, – ответил Сергей и почему-то почувствовал, как по щекам у него разлился румянец. Кулешов заметил это и перевел взгляд на записи Сергея.