Она бросила в микрофон на лацкане дипломатического костюма:

- Разрешаю взлет шаттлу без опознавательных отметок с северной платформы Дворца. Министр Органа Соло.

Орбитальный диспетчер принял ее сообщение, и шаттл Винтер медленно оторвался от платформы, качнулся и под углом устремился в небо. Лея подняла руку в прощальном приветствии.

- Помашите Винтер, - сказала она детям. Двойняшки замахали пухлыми ручонками. Винтер подмигнула им маяками; затем орбитальные ракеты высунулись из корпуса, и судно выстрелило в направлении забрезжившего за горизонтом зарева.

- Ну, пойдем, малыши, - сказала Лея. - Я хочу кое-что вернуть вам...

Стрин восседал на самой верхушке разрушенного и заброшенного небоскреба, на котором он недавно обосновался. Когда Люк доставил его в наполненное шумом и гамом пространство Великого Города, где миллионы людей, толстым слоем покрывавших эту засиженную веками планету, протравили ее насквозь своими мыслями, страстями и чувствами, Стрин взмолился, прося под угрозой собственной смерти отыскать ему немедленно место, где он обретет покой и одиночество на то время, пока они не удалятся в Центр подготовки Джедаев. Люк показал ему все заброшенные кварталы города, и выбор Стрина пал на самое высокое из зданий. Высота напоминала ему об оставленных заоблачных кущах Беспина.

На этот раз Лея взяла двойняшек с собой: крепко сжимая их ладошки, она завела детей в ветхий лифт, который вскоре вынес их на самую крышу. Они вышли к верхней платформе, на самом краю которой одиноко сидел Стрин. Старик свободно болтал ногами в воздухе, свесив их за барьер и нимало не беспокоясь о том, что от земли его отделяет километровая пропасть. Он разглядывал городской ландшафт, его жесткие геометрические очертания, строгие спирали простирающихся кварталов. Он созерцал крошечные фигурки мышесов, поднимавшихся на термальных потоках.

Лея направилась к нему, идя по периметру крыши. Она никогда не боялась высоты, но с детьми на руках приходилось волей-неволей испытывать другой сорт страха: сжимающий желудок параноический страх по поводу миллиона всевозможных случайностей, угрожающих ее детям со всех сторон. Джесин и Джайна уже ринулись вперед, чтобы высунуться за край платформы и посмотреть оттуда, но Лея не отпустила их рук.

Заслышав их приближение, Стрин обернулся. Лея обратила внимание на то, что он по-прежнему носит свой затасканный комбинезон парашютиста, с тысячью всевозможных кармашков и пистончиков, упрямо не желая сменить его на более теплую и удобную одежду, предложенную ею.

- Мы пришли просто так - проведать тебя, Стрин. Люк уехал, и я хотела узнать, не надо ли тебе чего-нибудь?

Стрин ответил не сразу.

- Все, что мне надо, - это одиночество, но боюсь, его-то и не сыскать на всей этой планете. Даже в самых уединенных местах на Корусканте я слышу отчетливый шум: шепот чужих голосов и мыслей. Мне трудно освоиться в таком городе, пока я не научился блокировать внутренний шум. Мастер Джедай обещал обучить меня этому в совершенстве.

- Люк скоро вернется, - пообещала Лея. Они приблизились к самому краю, и Лея настойчиво оттягивала малышей подальше, на безопасное расстояние, - чисто инстинктивно. Однако Джайна вырвалась вперед, и Лее пришлось вытянуть руку, так что дочка могла заглянуть за край и пялиться на распахнувшуюся внизу бездну.

- Так далеко! - восхищенно пискнула Джайна.

- Слишком далеко, чтобы падать, - вторила ей мать.

- А я не хочу падать.

- И я тоже, - напомнил о своем существовании Джесин. Он настоял, чтобы и его подпустили к самому краю пропасти.

Стрин смотрел на них с некоторым удивлением.

- А вы не такие, как все. Ум этих детей прост и прям, и поэтому они не беспокоят меня. Только когда мысли сложны и наполнены тысячью подтекстов, только тогда у меня поднимается головная боль. А вы, министр Органа Соло. спокойнее и сосредоточеннее многих людей.

- Люк научил меня контролировать сознание. Я приглушаю все мысли и чувства, чтобы не беспокоить вас. Я стараюсь, чтобы они не передавались постороннему человеку.

На лице Стрина появилась тусклая улыбка, затем он поднял взор в серое просторное небо над головой. По параболам, подмигивая посадочными маячками, беспрестанно сновали прибывающие и отбывающие шаттлы.

- Надеюсь, что и прочие ученики смогут овладеть этим мастерством - глушить свои мысли. Общение - праздник для меня, с такими людьми, как вы и ваш многоуважаемый братец - Мастер Джедай. И скоро он вернется, как вы полагаете?

Он глубоко заглянул на самое дно ее глаз, и Лея отодвинула детей подальше от края крыши.

- Скоро, - сказала Лея. - Очень скоро. Она клятвенно заверила, что немедленно займется поиском места для Школы Джедаев, чтобы успеть с этим делом до возвращения Люка с Кессела. Место должно быть подходящим по всем параметрам: тишина, удаленность, уединение, - и она займется этим безотлагательно.

Лея с Трипио настояли на том, что двойняшки должны принимать перед сном теплую пузырьковую ванну. Лея набирала воду, в то время как Трипио убеждался в том, что режим температуры подобран идеально.

Лея подтолкнула Джесина и Джайну к воде. Джесин сопротивлялся.

- Пусти сначала пузыри!

- Пуну, пока ванна будет наполняться. Ну, полезайте.

- А Винтер сначала пускала пузыри, - сказала Джайна.

- Ну что ж, а в этот раз мы поступим немножко по-другому, - несколько раздраженно заметила Лея.

- Я хочу пузырей сейчас, - повысил голос Джесин.

- Мой дорогой! - воскликнул Трипио. - Быть может, нам и правда следует пустить сначала пузыри, мистресса Лея?

Однако неповиновение детей разбудило в Лее ее собственное упрямство.

- Нет. Я же сказала - в воду! Меня мало волнует, как делала Винтер. Теперь вы живете здесь, и кое-что придется делать иначе.

Джайна ударилась в слезы.

- Все в порядке! - громким голосом говорила Лея, стараясь пересилить вытье. - Прекрасная ванна. Посмотрите, а? - Она поплескала в теплой воде рукой. - И никакой разницы - когда пускать пузыри.

- Я пущу пузыри? - тут же спросила Джайна.

- Пустишь, когда залезешь в ванну. Джайна залезла в воду и вытянула руки. Лея вручила ей янтарную сферу, которая тут же начала растворяться, пуская по воде рябь. Джесин прыгнул следом: