Теперь Лея была в большой опасности.

Из кабины появился Ландо.

- "Сокол" на автопилоте, - доложил он. Он взглянул на отрешенное лицо Хэна и покачал головой. - Хэн, может соснешь? Надо же как-то скоротать время. - И добавил, как будто эта идея только что пришла ему в голову: - Слушай, а может, нам в сэбэкк сыграть? - При этом он приподнял брови и выдал одну из своих знаменитых ухмылок.

Хэн решил проверить, насколько серьезны намерения Ландо.

- В гробу я видал твой сэбэкк, - заявил он. Но потом добавил: - Ты же не поставишь на кон мой корабль.

Ландо нахмурился.

- Этот корабль мой, Хэн.

Хэн склонился над столиком для игры.

- Сегодня твой, завтра мой". А, старина? Или дрейфишь?

"Сокол" несся в гиперпространстве на автопилоте, не подозревая о том, что решается вопрос о том, кому быть хозяином.

Хэн взглянул на свои карты и почувствовал, что взмок от волнения. Ландо, который гордился тем, что может обманывать всех выражением своего лица, казался неспокойным и озабоченным. Нервным движением он потирал себе лоб.

Суммирующий компьютер показал, что у каждого из них по девяносто четыре очка. Время летело незаметно, и по крайней мере в течение пятнадцати секунд он не думал о том отчаянном положении, в котором находилась Лея.

- Откуда мне знать, может, ты подложил в эти карты какую-нибудь запрограммированную свинью? - произнес Ландо, уставившись в карты.

- Ты сам эту игру затеял, дружище. Да, это мои старые карты, но ты же их сам растасовал. Они настоящие, без всяких свиней. - Хэн улыбнулся. - И на этот раз не будет никакой смены правил при конечном подсчете очков.

Выждав еще секунду, Хэн перехватил инициативу.

- Я придержу три карты, - сказал он и положил две другие лицевой стороной вниз в центр игрового поля. Он нажал клавишу сканирования, изменяя масть и достоинство карт, затем взял их обратно с поля, чтобы взглянуть, что получилось.

Ландо вытянул две карты и задумался, прикусив нижнюю губу. Затем вытащил третью. Хэн почувствовал прилив воодушевления. Рука Ландо оказалась еще более тяжелой, чем его.

Сердце Хэна забилось. У него была сплошная шваль, одни палочки и ни одной картинки; но он понимал, что если он отобьется, то и наличные карты позволят ему набрать очко. Ландо уставился в свои карты, слегка улыбаясь, но чувствовалось, что это принужденная улыбка.

- Заходи, - сказал Хэн и начал выкладывать на стол карту за картой.

- Получу ли я дополнительные очки за совершенно случайный набор карт? вздохнул Ландо. Он положил локти на стол и нахмурился.

Хэн прихлопнул рукой свои карты.

- "Сокол" снова мой!

Ландо глуповато ухмыльнулся, как будто потеря корабля была для него благом.

- По крайней мере ты получишь его в сносном состоянии.

Хэн похлопал друга по спине и танцующей походкой прошел в кабину пилота. Медленно, со вздохом удовлетворения он опустился в кресло.

Теперь, подумал он, если ему удастся вовремя добраться до Леи, можно считать, что денек выдался на славу.

ГЛАВА 20

Кип Даррон с трудом продирался сквозь густой, сочащийся влагой лес Явина-4, пытаясь отыскать потайные тропы в этих негостеприимных джунглях. Он точно знал, куда надо идти. Черный дух Экзара Кана показал ему дорогу.

Заслышав шаги, птицы, питающиеся пресмыкающимися, взмыли вверх, отрываясь от кровавых остовов своих жертв.

Рядом с Кипом ковылял его напарник Дорск-81. Тонкокожий хлипкий инопланетянин был совершенно измотан крутыми подъемами и влажной духотой.

Над их головами в густых ветвях деревьев массаси раздался треск и шорох и мелькнула вспышка пурпурного меха: вуламандра. Дорск-81 встревоженно взглянул вверх, привлеченный звуком, а Кип же не повел и бровью. Он почуял этого грозного хищника еще несколько минут тому назад. И вот теперь преследовавшая их вуламандра сама испугалась и обратилась в бегство.

Кип вытер пот с лица, еще раз огляделся и прибавил шагу, зная, что они уже почти на месте, хотя Дорск-81 об этом не догадывался.

Насекомые с жужжанием роились вокруг них, но Кипу они не досаждали. Он намеренно создал вокруг себя атмосферу тревоги, и низшие существа бежали от него как от огня. Этому фокусу его научил Экзар Кан.

Изо всех сил пытаясь сохранить стремительный темп ходьбы, Дорск-81 даже приоткрыл свой безгубый рот. При взгляде на Дорска-81 с его гладкой оливково-зеленой кожей, приплюснутым носом и оттянутыми назад ушами казалось, что эту расу создавали в аэродинамической трубе. Вид у него был жалкий: его широко расставленные глаза часто моргали, а лицо сверкало влагой.

- Нет, такие трудности не для меня, - объявил Дорск-81.

Кип замедлил шаг, но не настолько, чтобы дать передышку своему товарищу. Он безуспешно пытался смягчить свой тон.

- Конечно, вам бы только кушать по расписанию да пукать по разрешению. Хоть убей, я не понимаю, как смогла планета Кхомм сохраниться неизменной в течение тысячелетий и почему твой народ хотел этого

Дорск-81 не обиделся и попытался объяснить Кипу:

- Наше общество и наша генетика достигли совершенства много лет тому назад. Для защиты от нежелательных изменений мы заморозили нашу культуру на определенном уровне. Мы взяли нашу совершенную расу и клонировали ее, вместо того чтобы подвергаться риску генетических аномалий, возможных при размножении примитивно половым путем. Я - восемьдесят первый клон Дорска. Восемьдесят поколений были одинаковыми, с одним уровнем навыков и умений. Но я оказался другим.

- Но у тебя есть возможность стать Рыцарем Джедаем, как же ты можешь считать себя неудачником? - сказал Кип.

- Неуютно чувствовать себя не таким, как все, - пояснил Дорск-81. Но Кип возразил:

- Иногда приятно осознавать, что ты можешь подняться выше других.

Он протиснулся в узкий туннель из густой растительности и свисающих мхов. Маленькие насекомые кружились вокруг него и тут же как бы отскакивали от его лица. Большие тени неожиданно напомнили ему черные шахты Кессела, где его заставляли работать как раба.

- Империя исковеркала мне жизнь, - стал рассказывать Кип. - Я родился на Дейере. Мои родители были активистами одной из оппозиционных партий. Они праздновали годовщину Германской Бойни, участвовали в демонстрации протеста против разрушения Альдераана, но в какой-то момент Император перестал церемониться с диссидентами, начались массовые репрессии.