Праздник не удался. После ухода Леи у Хэна совершенно пропал аппетит, его просто распирало от гнева и негодования. Пытаясь как-то успокоиться, он немного поиграл с двойняшками.
Трипио как раз заканчивал вечернее купание детей, когда Лея тихо вошла в гостиную. Хэн сидел в кресле и угрюмо рассматривал сентиментальные "Воспоминания об Альдераане" - голографические панно в роскошных багетах, которые он подарил Лее, когда еще только мечтал стать ее супругом. На небольшом пьедестале красовался пузатый истуканчик - пошлый талисман кореллианских забегаловок. Лея купила его для Хэна, выложив целую кучу кредиток какому-то ушлому антиквару, который ее убедил, что на родине ее мужа такие скульптуры большая редкость и что за ними буквально гоняются все серьезные кореллианские коллекционеры.
Когда Лея появилась, Хэн окрыленно ринулся к любимой жене, жарко обнял ее и совсем уже было собрался обжечь ее губы страстным поцелуем, но она отвернулась и занялась дверными запорами, не говоря ни слова. Лея казалась маленькой и погруженной в себя. Она двигалась очень медленно и осторожно, как будто бы все могло разрушиться от малейшего резкого движения.
Хэн сказал:
- Я думал, ты вернешься позднее. Что, Мон Мотма все-таки отвязалась от тебя?
Когда она повернула к нему свое лицо, он увидел, что глаза ее полны слез. Веки воспалены и припухлы, а рот искривлен гримасой сдерживаемых рыданий.
- В чем дело? - взволновался Хэн. - Чего Мон Мотма хочет от тебя на, этот раз? Если слишком многого, я сам поговорю с ней. Ты должна"
- Она при смерти, - с трудом произнесла Лея.
Хэн не мог сказать ни слова, чувствуя, что все его аргументы лопаются как мыльные пузыри. Прежде чем он смог задать новый вопрос, Лея начала рассказывать:
- У нее обнаружился таинственный неизлечимый недуг. Медицинские дройды не могут понять, что с ней. Они никогда не встречались ни с чем подобным. Она угасает прямо на глазах.
Похоже, организм борется с самим собой. Вероятно, это что-то генетическое;
Ты помнишь те четыре дня, когда считалось, что она отправилась на секретную конференцию в Город Туманов? На самом деле она никуда не уезжала. Никакой конференции не было. Она провела все это время в антибактериальной камере - это была последняя надежда, но, несмотря на то, что камера полностью прочистила систему ее организма, улучшения не наступила Ее тело разлагается заживо. Она не протянет и месяца.
Хану трудно было соотнести услышанное с образом сильной женщины, которая основала Новую Республику и руководила политической стороной деятельности Повстанческого Союза.
- Так вот почему она перекладывала на тебя такое количество своих обязанностей, - задумчиво произнес Хэн.
- Да, и при этом она находит в себе силы выходить на публику, ко ты бы видел ее, . Хэн! Она так слаба, что едва стоит на ногах. Она не может больше держать все это в тайне.
- Так - - начал Хэн, не зная еще, что сказать или предложить. - И что из всего этого следует? Что должна будешь делать ты?
Лея прикусила губу и, казалось, пыталась собраться с духом. Она подошла к Хэну к крепко обняла его. Хэн прижал ее к себе.
- С уходом Мон Мотмы и адмирала Акбара, - начала Лея, - в Совете останутся фактически одни радикалы. Я не могу допустить, чтобы Новая Республика превратилась в воинственную державу. Мы уже достаточно настрадались.
Настало время развивать наши связи, приобретать новых политических союзников, мы должны собирать силы, а не растрачивать их в глупых потасовках с имперскими недобитками.
- Давай подумаем, на кого мы можем положиться, - предложил Хэн, вспомнив некоторых старых генералов, которые особенно прославились во время главных сражений Повстанцев с Империей.
- Я должна во что бы то ни стало вернуть Акбара, - решительно заявила Лея. Хэн взглянул на нее. Ее лицо показалось ему бледным и каким-то особенно прекрасным, каким он раньше его никогда не видел. Он вспомнил, как она смотрела на него в Городе Туманов перед тем, как Дарт Вейдер поместил его в морозильную камеру - Трудно сказать, выдержал бы Хэн такое испытание, если бы к нему постоянно не возвращалась мысль: "Я люблю тебя. Лея".
Он постарался скрыть свое разочарование.
- Так ты отправляешься на планету Каламари?
Не отрывая своего лица от его груди, Лея утвердительно кивнула:
- Это мой долг, Хэн. Акбару нельзя скрываться в такое время. Он не виноват. Катастрофа на Вортексе - трагическая случайность. Он нужен здесь.
Их разговор прервал вышедший из ванны Трипио.
- О! - удивился он. - Приветствую, вас, госпожа Лея! Добро пожаловать домой. - Струйки воды все еще стекали с его сверкающего корпуса и впитывались в мягкий ковер. С руки его устало свисали два белых махровых полотенца. Голенькие Джайна и Джесин, хихикая, пробежали из ванной в свою спальню.
- Дети готовы к вечерней сказке, - доложил Трипио. - Вы позволите мне хотя бы здесь положиться на свой собственный вкус и опыт?
Хэн отрицательно покачал головой.
- Нет, они всегда плачут, когда ты выбираешь. Пойдем, - обратился он к Лее, - ты тоже послушаешь, сегодня вечернюю сказку буду рассказывать я.
Двойняшки лежали в своих пижамах под теплыми одеялами. Хэн сел между кроваток. Лея села на другой стул, не сводя нежного взгляда с детей.
- Какую же историю рассказать вам сегодня, дети? - Хэн задумался. Перед ним был дисплей, на котором появились тексты и подвижные голографические картинки к сказкам.
- Я выберу, - предложила Джайна.
- Нет, я хочу, - возразил Джесин.
- Ты выбирала вчера. Джайна. Теперь очередь твоего брата.
- Я хочу про маленького заблудившегося банхенка, - сказала Джайна,
- Нет, я выбираю, - настаивал Джесин, - будет "Маленький заблудившийся банхенок". Хэн рассмеялся.
- Удивительно, - пробормотал он. Лея увидела, что он уже вызвал на дисплее эту сказку до того, как малыши приняли решение.
Сказка началась:
- Ужасная песчаная буря унесла маленького банхенка далеко-далеко от дока, я бедняжка "казался один-одинешенек в бескрайней и безводной пустыне.
Он все шея и шел по раскаленному песку, и вот, когда солнце стояло уже в самом зените, он повстречался с песчаным полозом Джавой, который загорал на вершине большого бархана.
