Многія изъ принадлежащихъ сюда повѣрьевъ до того тѣсно связаны съ народною поэзіею, что настоящій ихъ источникъ не всегда можетъ быть указанъ, особенно при малыхъ свѣдѣніяхъ нашихъ и до-христіанскомъ русскомъ мірѣ, въ существѣ своемъ также поэтическомъ. Сюда принадлежатъ обычаи, повѣрья и обряды въ различные праздники, столь подробно описанные г. Снѣгиревымъ. Наприм. игры и обрядъ на Ивана Купала, колядованье на Рождество, щедрованье на Новый годъ, семикъ и проч. Сюда же принадлежитъ повѣрье, что въ пятницу грѣшно работать, а наши субботники, или русскіе жиды, шабашатъ въ субботу; также обычай опахивать въ полночь деревню, впрягая дѣвокъ въ соху, чтобы избавиться отъ мора, отъ скотскаго падежа. Бабы и дѣвки ѣдутъ, вѣрхомъ на помелахъ и лопатахъ, и убиваютъ до смерти первую попавшуюся на встрѣчу живую тварь; это неистовыя вакханаліи, шабашъ вѣдьмъ, гдѣ въ прежнія времена нерѣдко случались убійства, для избавленія околодка отъ чумы. Вмѣсто того заливаютъ также въ одну ночь во всей деревнѣ огонь, а тамъ разносятъ по всѣмъ дворамъ древесный или живой огонь, добытый треніемъ; для него устраиваютъ родъ деревяннаго точила, которое послѣ хранятъ въ тайномъ мѣстѣ. Этимъ же огнемъ поджигаютъ разложенное въ разныхъ мѣстахъ курево. Это средство извѣстно по всей южной и восточной границѣ Россіи, начиная съ Чернаго моря до Китая. Есть еще иное средство отъ падежа на скотъ: должно согнать съ вечера внезапно весь скотъ на одинъ дворъ и обставить его строго карауломъ. Съ разсвѣтомъ хозяева должны сами разбирать скотину, каждый свою, выпуская ее осторожно по одной изъ ограды; останется одна корова лишняя, ничья: это-то и есть самая моровая, или коровья смерть, и ее должно взвалить на полѣницу и сжечь живьемъ. Эти повѣрья постепенно переходятъ къ поэтическимъ вымысламъ, въ коихъ видна игра воображенія, или духъ времени, или просто иносказаніе и народная поэзія, принимаемая нынѣ нерѣдко въ прямомъ, насущномъ смыслѣ за наличную монету. Напримѣръ: въ Благовѣщенье птица гнѣзда не вьетъ; если же она завьетъ гнѣздо или проспитъ заутреню, то у нея на время отымаются крылья и она дѣлается пѣшею. Къ послѣднему повѣрью, вѣроятно, подали поводъ подлини, птица, у коей правильныя перья вылиняли и которую тогда можно ловить руками. Въ день 40-ка мукниковъ, 9-го марта, когда пекутъ жаворонковъ, увѣряя, что они непремѣнно въ этотъ день прилетаютъ, говорятъ также, что сорока положила уже 40 палочекъ въ гнѣздо свое. Въ южной Россіи, ласточка есть представительница чистоты христіанской; воробей же, напротивъ, представитель жидовства. Къ повѣрью, что птица въ Благовѣщенье не вьетъ гнѣзда, присовокупляютъ: кромѣ окаяннаго воробья, который не знаетъ праздника. Въ день Благовѣщенья и въ Свѣтлое Воскресенье, между заутреней и ранней обѣдней, солнышко отъ радости играетъ, въ чемъ не трудно убѣдить кого угодно, заставивъ его смотрѣть прямо на солнце, оно заиграетъ въ глазахъ. Въ Петровъ день, 29-го іюня, солнце играетъ радугой на восходѣ, то выказывается, то опять прячется; въ ночь Іоанна Крестителя, на 6-е января, вода въ проруби играетъ и плещетъ. Если курица снесетъ яйцо въ Благовѣщеніе и его подсылить насѣдкѣ, то непремѣнно выйдетъ уродъ. Во все время между Рождествомъ и маслиной, гдѣ цѣлый рядъ праздниковъ, грѣшно прясть. Если дѣвка, или баба шьетъ, работаетъ въ заговѣнье, или по праздникамъ, то у нея будутъ заусеницы и ногтоѣдъ. Кто въ ночь родительской субботы, послѣ трехдневнаго поста, придетъ съ молитвой на погостъ, тотъ увидитъ тамъ тѣни тѣхъ, кому суждено умереть въ теченіе года. Повѣрье это принадлежитъ южной Россіи и Украинѣ. Есть много преданій о томъ, что испытали и видѣли на томъ свѣтѣ обмиравшіе и очнувшіеся впослѣдствіи люди: страшные, для суевѣровъ, разсказы эти обыкновенно оканчиваются тѣмъ, что трехъ словъ нельзя сказать, нельзя выговорить; это было имъ запрещено и языкъ отымается при всякой къ тому попыткѣ; а въ этихъ-де трехъ словахъ и заключается все главное и существенное. На Украйнѣ, каждый человѣкъ, отговѣвъ, покупаетъ вязанку бубликовъ (баранковъ) и дѣлитъ ее со всѣми пріятелями, чтобы увидѣться съ ними на томъ свѣтѣ. При первомъ ударѣ колокола, во время благовѣста, мужикъ не перекрестится; за вторымъ перекрестится, за третьимъ поклонится. Коли звѣзда падаетъ, то это ангелъ за душой усопшаго полетѣлъ; а если успѣешь, не давъ угаснуть этой искоркѣ, пожелать чего нибудь, то оно исполнится; ангелы на этомъ перелетѣ никому ни въ чемъ не отказываютъ. Остригши ногти, собирать обрѣзки въ одно мѣсто; на томъ свѣтѣ придется по крутой горѣ лѣзть и ногти пригодятся. Это повѣрье принадлежитъ раскольникамъ. Для той же причины не велятъ бить кошекъ; онѣ тогда снабдятъ изъ дружбы своими когтями. Когда убираютъ подъ вѣнецъ невѣсту, то почетная, счастливая супруга должна ей вдѣть серьги; тогда молодая будетъ счастлива. Изстари водилось, что братъ невѣстинъ или другой мальчикъ долженъ въ продолженіе дѣвишника укладывать жениховы подарки, на дому у жениха, который привозитъ ихъ невѣстѣ; мальчикъ же долженъ обуть невѣсту подъ вѣнецъ, подвязать ей подвязку и продать жениху косу ея; молодая, въ знакъ покорности, разуваетъ молодаго, у котораго въ сапогахъ плеть и деньги; ударивъ жену слегка, онъ ее награждаетъ. У крестьянъ, новобрачныхъ укладываютъ не въ жилой избѣ, а въ пустой клѣти или другомъ мѣстѣ; стелютъ постель изъ сноповъ, и кладутъ именно 21 снопъ; дарятъ младенца на зубокъ, дарятъ и родильницу, подкладывая тайкомъ деньги подъ подушку. Во время вѣнца кто первый изъ новобрачныхъ ступитъ на подножіе, тотъ будетъ властвовать; у кого свѣча длиннѣе остается, или у чьихъ дружекъ, тотъ долѣе проживетъ; если вѣнецъ, для облегченія не надѣваютъ на голову невѣсты, то народъ считаетъ такой бракъ недѣйствительнымъ, незаконнымъ, и предсказываетъ бѣду; если же надъ головою уронятъ вѣнецъ, то и подавно. Молодыхъ иногда осыпаютъ деньгами, хмѣлемъ и хлѣбомъ; впрочемъ, большая часть сихъ и множество другихъ, сюда относящихся, обычаевъ, не принадлежатъ собственно къ повѣрьямъ, а именно къ обычаямъ и къ числу празднествъ. Въ иныхъ мѣстахъ кладутъ подъ порогъ замокъ, въ то время, когда молодые идутъ къ вѣнцу, и лишь только они перешагнутъ порогъ, какъ вѣщія старухи берутъ замокъ, запираютъ его и хранятъ, а ключъ закидываютъ въ рѣку; отъ этого молодые будутъ жить хорошо. Если баба заспитъ младенца, то онъ, по народному повѣрью, дѣлается оборотнемъ, или по-крайней-мѣрѣ не будетъ принятъ въ число праведниковъ. Кромѣ того, мать должна идти на покаяніе и стоять 3 ночи въ церкви, очертившись кругомъ; въ первую ночь бѣсы будутъ только дразнить и казать ей младенца; во вторую будутъ его мучить и приглашать ее, чтобы она вышла изъ круга и взяла его; въ третью замучатъ его въ глазахъ матери до смерти, а сами исчезаютъ съ первыми пѣтухами, покинувъ трупъ. Мать должна вынести все это; если же она перешагнетъ завѣтный кругъ, то сама сгинетъ. Встарину родители иногда скрывали крестное имя дитяти, его называя вовсе инымъ, въ увѣренности, что человѣка нельзя испортить, изурочить, не зная имени его. Есть изрѣдка также обычай, особенно когда дѣти не долговѣчны, чтобы вслѣдъ за народившимся младенцемъ выйти на улицу, дать ребенку имя перваго встрѣчнаго человѣка и даже звать этого человѣка въ кумовья. Въ прощеный день (воскресенье, передъ чистымъ понедѣльникомъ) дарятъ другъ друга куличемъ, или огромнымъ пряникомъ (фигура), съ солдатиками или надолбами по краямъ и съ чашкой посрединѣ; такой же пряникъ везутъ молодые, на другой день брака, къ родителямъ, которые имъ кладутъ деньги или подарки на пряникъ. Если смочитъ поѣздъ свадебный, то это счастье, какъ и вообще дождь означаетъ благодать, обиліе. Усопшихъ младенцевъ непремѣнно подпоясывать: во-первыхъ, для того, чтобы ихъ на томъ свѣтѣ по первому взгляду можно было распознать отъ татарчатъ и жиденятъ; во-вторыхъ, чтобы малюткамъ, гуляя по вертоградамъ небеснымъ, можно было собирать за пазуху виноградъ. Если ребенокъ умираетъ, то подать его нищенкѣ христа-ради въ окно; коли та, ничего не зная, приметъ его, помолится и посадитъ подъ избой, то будетъ живъ. Затмѣнія, какъ извѣстно, предзнаменуютъ, въ глазахъ народа, бѣдствія, чему вѣрили невѣжды почти во всѣ времена и во всѣхъ земляхъ. Явленія эти весьма приноравливались къ событіямъ настоящимъ, будущимъ или прошедшимъ и по необычайности своей всегда поражали умы народа и настроивали ихъ на ожиданіе чудесъ или бѣдствій.