Никто из присутствующих ни на миг не забывал о том, что отряд их собратьев исчез в этой пещере и, возможно, погиб здесь. Время от времени Рагнару казалось, что он слышит позади себя тихое шуршание, но, оглядываясь, он не мог ничего различить в смутной тени пещеры. Его удивило, когда сержант Хенгист двинулся назад вдоль шеренги Волков, то и дело останавливаясь и тихо отдавая указания каждому из Кровавых Когтей. Дойдя до Рагнара, он встал рядом и прошептал:
– Выключи наплечный фонарь. Мы с тобой подождем здесь и застанем врасплох тех, кто крадется по нашим следам.
Рагнар кивнул и повиновался. Теперь он знал, что инстинкты верно служат ему. Это давало некое мрачное удовлетворение.
Глаза Рагнара быстро привыкли к сумраку. Слабого свечения озера оказалось достаточно, чтобы разглядеть то, что необходимо. Вдалеке он видел постепенно слабеющие огни фонарей остальных членов отряда, слышал отдаленный шорох их ног по скале. В нем бурлили возбуждение и страх. Он знал, что товарищи повернутся и помчатся назад при первом же намеке на угрожающую ему опасность, но поспеют ли они вовремя?
Присутствие сержанта Хенгиста, прижавшегося к земле за ближайшей скалой, здорово успокаивало. Рагнар очень уважал Хенгиста – воина, многократно испытанного в боях. В такой миг, когда неминуемо приближалось его первое настоящее сражение со времени битвы в родной деревне, это было очень важно.
Он сделал над собой усилие и мысленно зашептал одну из литаний, которым научился в Клыке, чтобы очистить свой разум от страха, тревоги и прочих чувств, которые могут уменьшить его шансы на выживание. Затем он вознес молитвы Руссу и Отцу Всего Сущего, чтобы они укрепили его длань, сделали зорким око и провели через грядущее испытание.
В визоре шлема замелькали символы – это оборудование доспехов доложило о готовности всех боевых систем. Рагнар был полностью готов к предстоящей схватке.
Однако Грохочущий Кулак еще не был полностью уверен в том, что бой неизбежен. До сих пор его обостренное чутье не уловило никаких признаков преследования. Быть может, Хенгист просто перестраховывался... В то же время юноша понимал, что всего лишь выдает желаемое за действительное. Чувства Хенгиста были гораздо острее, чем у него, сержант имел огромный боевой опыт и гораздо лучше мог оценивать поступающую информацию. Он не мог допустить ошибку. Более того, гнетущее предчувствие, терзавшее самого Рагнара, говорило о том же – опасность уже близка.
Где-то в глубине его разума зашевелился зверь, отзываясь на угрозу. Внезапно Рагнар обрадовался его присутствию. Он почувствовал себя сильным, могущественным и искусным. Он знал, что никто из простых смертных не сможет на равных противостоять ему и его могучему оружию. И тут же осторожный внутренний голос напомнил юноше, что отряд его собратьев, столь же искусных и хорошо оснащенных, уже исчез здесь. И тогда ощущение опасности вернулось обратно, усилившись вдвое.
Быстрый знак рукой, который он уловил боковым зрением, сообщил о том, что Хенгист что-то заметил. Мгновением позже Рагнар услыхал тихое шлепанье босых ног по мокрому песку и понял, что сержант был прав – их преследуют.
Он крепче сжал оружие и приготовился действовать. Его тело напряглось и сжалось подобно большой пружине, юноша был готов в любой миг рвануться и нанести удар. Он почувствовал, что сержант рядом тоже изготовился к бою. Рагнар впился глазами в сумрак и увидел, что к ним движется толпа темных человекообразных фигур – тихая волна, незаметная и непреклонная, как прилив, накатывающийся на берег.
У него екнуло сердце, когда он увидел, насколько велика эта толпа. Должно быть, к ним приближались сотни людей. Рагнару показалось, что всех их просто невозможно одолеть разом. Он покачал головой и, вверив свою душу Руссу и Императору, приготовился умереть. Затем юноша неожиданно почувствовал, как Хенгист двинулся с места, и услышал, как рядом что-то просвистело в воздухе. Мгновением позже в пещере вспыхнул свет и раздался грохот. Что-то взорвалось в надвигающейся толпе.
У Рагнара имелась лишь секунда, чтобы осознать, что сержант бросил гранату. Весь ужас этой сцены, освещенной мгновенной вспышкой пламени, запечатлелся в его мозгу. В этот краткий ослепительный миг, в этом адском свете он впервые увидел обитателей страшных пещер, залегших глубоко под поверхностью Фенриса. Несомненно, это были ночные бродяги, рассказы о которых он слышал много раз.
Они были отвратительны. Их тела очертаниями напоминали человеческие, но были по-обезьяньи сгорбленными. На уродливых физиономиях выделялись огромные круглые глаза, способные поймать малейший свет – результат длительной подземной эволюции. Кожа этих существ была мертвенно-бледной и чешуйчатой, местами ее покрывали причудливые родимые пятна и рубцы – последствия мутаций и болезней. Рагнару почему-то вспомнился изуродованный лес у входа в пещеру, и он понял, что эти люди чем-то похожи на обезображенные деревья.
Но все же эти существа когда-то были людьми. Их предки принадлежали к той же расе, что и другие племена Фенриса. Сколько же времени понадобилось для подобного изменения? Сколько веков провели под землей эти существа, медленно вырождаясь, чтобы постепенно превратиться в расу монстров? Очевидно, уродливые мутации передавались из поколения в поколение, по мере того как пещерный народ становился все более отталкивающим и невежественным. Или все это произошло сразу, в результате высвобождения в этом мрачном мире, глубоко под горными вершинами, какой-то чуждой магии?
Но сейчас это не имело значения. На глазах у Рагнара ночные бродяги оправились от потрясения, вызванного взрывом, и закопошились, выискивая причину происшествия. В этот момент Хенгист швырнул вторую гранату. Снова мощная вспышка разорвала вековой сумрак. Опять на уродливый народец подземелья обрушилась смерть, разрывая на части тела, окатывая кровью уцелевших. Ослепленные непривычным светом, уродцы разбегались в стороны, закрывая скрюченными руками огромные блюдцеобразные глазищи.
Запах крови и напряженное ожидание раздразнили зверя внутри Рагнара. Юноша выпрыгнул из своего укрытия с пистолетом, плюющимся смертью, и принялся косить преследователей. Толпа врагов была столь плотной, что большинство его выстрелов достигало цели. Иногда пули пробивали плоть насквозь и застревали в теле следующей мишени. Вопли боли смешались с ревом звериной ярости.
Но как ни уродливы были ночные бродяги, они не испытывали недостатка в мужестве, либо же это презрение к смерти объяснялось глупостью и недоразвитостью. Рагнар знал, что его народ, скорее всего, обратился бы в бегство перед таким потоком сверхъестественной смерти, но эти обитатели подземного мира не бежали. Они были более стойкими – или, может быть, более безрассудными. Рагнар понял, что, начав стрелять, он совершил ошибку. Вспышки выстрелов болт-пистолета и сияющие следы зарядов безошибочно выдали ночным бродягам его позицию. Они не могли не понять, где находится враг, и с могучим ревом бешеной ярости рванулись к нему.
Рагнар ответил на этот боевой клич волчьим воем и с воодушевлением услышал, как его поддержали глотки приближающихся Кровавых Когтей. Он снова и снова нажимал на спуск, посылая заряды в разъяренную толпу приближающихся мутантов, разнося в клочья их головы и разрывая тела. У ночных бродяг не было доспехов, способных противостоять огню болт-пистолета. Все, что у них имелось, – это подавляющий численный перевес и исступленная неустрашимость.
Хенгист из своего укрытия метал гранаты одну за другой, и каждая из них приносила нападавшим ужасные потери. Рагнару казалось, будто в скопление врагов опускается исполинская рука, расшвыривая их по сторонам, как ветер разбрасывает листья.
Теперь ночные бродяги приблизились настолько, что юноша мог разглядеть их внешний вид в мельчайших деталях. Он был поражен масштабами мутации. Некоторые из несчастных были покрыты мехом, у других на голове торчали рога, у отдельных существ имелись копыта, когти или огромные акульи зубы, торчащие из кошмарно разросшихся челюстей. Они были подобны творениям помраченного разума из глубин ночного кошмара. Словно распахнулись врата ада, выпустив в мир орду бессвязно тараторящих уродливых тварей.