Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Спасибо за внимание.

Мы были потрясены этой пламенной речью, в особенности солдаты, стоящие в строю, я видел это по их глазам. Кто мог тогда хоть на секунду предположить, что это была лебединая песня Аркадия Мироновича. Какой прекрасный взлет. Мы оглушенно молчали.

Первым опомнился командир части, поджарый майор. Подскочил к Аркадию Мироновичу, начал трясти его руку, а после дал команду распустить строй. Солдаты возбужденно загудели, собираясь кучками. Один из них, двухметровый верзила с погонами ефрейтора, подошел к Аркадию Мироновичу.

- Товарищ Сычев, а какой был общий счет вашего диспута с этим Гленом?

- Не помню точно, - отвечал Аркадий Миронович, медленно остывая. Кажется, три:три. Да мы и не считали так прямо. Дело ведь не в том, чтобы положить соперника на лопатки, а в том, чтобы сблизить позиции. Кстати, он послезавтра прилетает в Москву, будет новый стратегический диспут.

Подошел Иван Снегирев, сияя синим носом. В руках палочка, плечо перекошено.

- Слушай, Сыч. А где эти слова напечатаны, чтобы их глазом увидеть?

- Какие именно?

- Про нас с тобой: пока мы живы, воевать нельзя.

- А тебе зачем, пехота? - спросил Аркадий Миронович с улыбкой.

- Как зачем? Мне бумажка нужна с данным текстом, хорошо бы в газете пропечатать, я учительнице нашей покажу. Часто мимо школы хожу в ларек, мальчишки меня дразнят. Вот пусть учительница им объяснит: "Смотрите, дети, это дядя Иван идет, которого вся Америка боится".

- Хорошо, Иван, сделаем такой текст. Но с одним условием. Если ты мне ответишь: почему у тебя нос такой синий?

Иван Федорович Снегирев мелко запрыгал перед Сычевым, стуча о землю палкой.

- Хорошо, Сыч, я тебе отвечу, - прострекотал Синий нос, - можешь передать это по телевизору. Отвечу я тебе, отвечу. Потому что это мой собственный нос.

7. Операция местного значения

У нас уже появились сопровождающие лица. Сорок четыре ветерана, двое из них отсутствуют, а банкет заказан на 60 персон, да еще три стула пришлось подставлять. Впрочем, сейчас любое мероприятие обрастает сопровождением, мы не исключение.

Столы стояли в виде буквы "П" в большом зале бара "Чайка", где Сычев и Мартынов провели первый вечер. Аркадий Миронович увидел хлопочущую Валентину и тотчас приблизился к ней. Состоялся волнующий разговор полушепотом.

Где Сергей Мартынов, куда он пропал? Ничего подобного, Сережа работает в мастерской, Валентина видела его утром, когда приносила воду и яйца. Но время уже истекает, мы ждем, надо предупредить товарищей. Сережа еще никогда не подводил своих заказчиков, можете пройти к нему, тут недалеко. Нет ни минуты, уже все расселись. У вас тут мило.

- Спасибо, - отозвалась польщенная Валя.

Телевидение было выключено. Синяя гора передвижки отдыхала на площади, операторы сидели за общим столом. На стене висел очередной выпуск "Ветеран" № 3 с воспоминаниями Павла Юмашева о боях на реке Великой. Одноглазый Олег Поваренко пришел с баяном. Словом, обстановка намечалась самая непринужденная.

Полковник Шургин усадил Аркадия Мироновича справа от себя. Александр Георгиевич Неделин сидел слева, но то и дело вскакивал и убегал по делам банкета.

Расселись дружно, с аппетитом поглядывая на салаты и колбасные изделия. И селедочка вкраплена местами.

Семен Семенович Шургин постучал ножиком по бутылке.

- Разрешите сообщить вам, товарищи ветераны. В течение четырех суток ветераны 122-й Стрелковой Дновской бригады вели крупную операцию местного значения. Наша операция прошла успешно, о чем я буду писать мирное донесение в штаб фронта, вернее, в Совет ветеранов. Мы провели 32 встречи, посетили воинскую часть, возложили венки. Потерь в личном составе не имеем, отстающих нет. Правда, два человека пока отсутствуют, майор Харабадзе и капитан Мартынов, они еще не завершили своих дел и явятся в положенное время. Словом, операция развивается по графику. В 20 часов 30 минут посадка в автобус, едем все в одном вагоне. На этом разрешите наш банкет считать открытым, - полковник Шургин сделал паузу и придал лицу строгости. - Мы, воины, никогда не забываем своих боевых товарищей, отдавших жизни за нашу победу. Почтим их память.

Схлынул шум отодвигаемых стульев, мы молчали, вспоминая друзей, которые могли бы сидеть рядом с нами за этим столом, да вот не получилось. Мы были с ними наравне - а досталось не поровну. И мы несем по жизни свою ношу.

Выпили молча, сосредоточенно. Застолье потекло привольной рекой. Казалось, что так и будет хорошо до самого конца.

Вскочил младший лейтенант Рожков, сидевший правее Сычева.

- Предлагаю поднять тост за нашего полковника Семена Семеновича Шургина. Он нас собрал и объединил. Он нам как отец. Меня пропесочил на первом собрании. Докладываю, товарищ полковник. Сегодня утром с городской почты мною отправлена телеграмма на имя моего начальника Заботкина с категорическим отказом считать его соавтором моего изобретения. Вот квитанция - 78 слов, сказал телеграфно все, что думаю. Поэтому я пью за здоровье нашего полковника. Ура-а!

Мы подхватили. Не было такого тоста, который мы бы не подхватили.

Олег Поваренко, сидевший в торце стола, начал мягко вести на баяне мелодию. Мы слитно запели.

Пусть ярость благородная

Вскипает как волна.

Идет война народная,

Священная война.

Левый глаз Поваренко закрыт черным кругом повязки, как луна в новолуние. Левая щека прижата к баяну, исторгающему песню тоски и ярости.

Напротив Аркадия Мироновича сидел большой красивый мужчина. Разворот плеч, густая шевелюра тронутых сединой волос. Мужчина пел самозабвенно, полнозвучно.

- Вы откуда? - спросил Аркадий Миронович, когда песня кончилась.

- С Урала. Всю жизнь там прожил, - отозвался мужчина, ответно перегнувшись к Сычеву. - Виктор Ефимович Булавин из деревни Борки. Рядовой.

- У нас под Старой Руссой тоже Борки были, наступали на них, чуть ли не первый наш бой.

- Так я под этими самыми Борками и прилег. Дальше не продвинулся.

- Сколько же вы на фронте были? - спросил Аркадий Миронович, ничуть не догадываясь, каким будет ответ.

- Полтора часа. С марша в бой. В первой же атаке меня шарахнуло. Я в одну сторону, нога в другую. Но я памяти не потерял. Зову санитарку. И она приползла ко мне по первому стону. - Он говорил просто, как говорят о давнем, обыденном деле. На этот раз дело было ратное. - Быстро она меня вытащила, ловко, я уже вчера подходил к нашим девушкам, нет, отвечают, не мы.

23
{"b":"46133","o":1}