Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Жукова Людмила

'О, свежий дух березы !'

Людмила Жукова

"О, свежий дух березы!"

По таежной избушке плыл теплый живой дух от печурки, в которую Власта то и дело машинально совала дрова, и еще от ароматных лечебных трав, оставленных охотниками-промысловиками, которые теперь почему-то не торопились прийти сюда на зимовье, хотя ох как нужны были сейчас!

Власта не спала уже три ночи - голова была тяжелой, лоб горел, глаза воспаленно моргали, словно в них насыпали песку.

Любимый умирал. Холодело его тело, синели ногти. Он давно уже не открывал глаз, а зубы его так сильно сжались, что Власта насилу их разжимала, чтобы влить хоть каплю целебных снадобий. Она уже не раз мысленно благодарила свою старую бабку, которая научила ее врачеванию травами и передала немало секретов исцеления от разных хворей.

Чем заболел Митя, она не знала: вдруг неожиданно свалился, сказав, что устал, поспит малость. И вот три дня - в странном оцепенении. Смесь зверобоя с девясилом, настойка женьшеня на спирту - ничего не помогло. Что еще? Голова туманилась, ей что-то грезилось, как говаривала старая бабушка - "метилось". То они будто бы едут с Митей на конях к месту раскопа по узкой тропке, и Митя, сломав ветку цветущей черемухи, смеясь, передает ей душистое чудо. То в их доме, в большом городе, он, меряя комнату большими шагами - высокий, статный, черноволосый, - возмущенно передает ей разговор с директором института, не верящим в успех задуманной Митей экспедиции в эти таежные дебри верховьев Енисея. А ведь именно тут, по его мнению, должны быть стоянки "динлинов" - так китайцы в своих хрониках называли рослых белокожих людей, пришедших на Енисей откуда-то из Причерноморья и позже ушедших через Гималаи в Индию. Очень давно, в день их знакомства, Митя сидит рядом с ней на узком диванчике в вестибюле института и о чем-то говорит, заглядывая ей в глаза, и она чувствует, что нравится этому незнакомому человеку и что это из-за нее одной он столь долго сидит и не уходит.

А потом пошли странные и страшные видения: какие-то люди с ужасными серыми лицами, гримасничая, плясали и тащили ее в свой бесовский хоровод. Какие-то визгливые женщины кричали что-то обвиняющее, тыча в нее грязными жирными пальцами.

Власта в ужасе мотала головой и бежала к порогу, где стояло ведро с ключевой водой, макала лицо в обжигающую студеность, пила, и на миг видения пропадали. Глаза ее видели голубой сумрак комнаты и багровое, в легкой разноцветной ряби от заходящего солнца, окно. Отблески пылающего заката ложились на бледное лицо Мити, казалось, это вспыхнул румянец и вот-вот встрепенутся ресницы... Она с надеждой подбегала к любимому, касалась дорогого лица и отдергивала вмиг похолодевшие руки...

Власта напряженно вспоминала все, что говорила ей старая бабушка, чему учила ее. Она говорила о листьях березы: если обложить человека ими, он скоро согреется. Но где сейчас, в октябре, в занесенной первым снегом тайге, листья березы? Если только в баньке близ зимовья? Взяв фонарь "летучая мышь", она сбегала в баньку, размотала хитрый узел из проволоки на двери, и, конечно, обнаружила березовые веники. И тут только ее осенило - горячая парная баня - вот что нужно сейчас Мите!

Она принялась разжигать крохотную печурку, та чадно задымила. Власта догадалась подняться на крышу и выгрести из дымохода снег. Огонь в печи весело затрещал, и от мысли, что это средство - старое, испытанное, может помочь Мите, у Власты прибавилось сил. Она нашла волокушу, приготовленную охотниками для перевозки зверья, положила на нее закутанного в одеяла Митю и, не чувствуя тяжести, - скорей, скорей - потащила дорогую ношу в баню.

Полки были чистые, вымытые кем-то весной. Вода в чане скоро нагрелась. Власта распарила листья трех веников и обложила ими Митю. "О свежий дух березы!" - кто это сказал? Не вспомнилось. Но дух в маленькой баньке действительно пошел свежий, теплый, веселый. В блеклом свете "летучей мыши" стены ее, прокопченные до черноты, обнажили свои крепкие ребристые бревна, и впервые за эти три дня страх отошел. Ее разморило от тепла, глаза слипались. Но спать нельзя. Власта погрузила лицо в ведро с холодной водой. Сон отодвинулся. Подошла к Мите. Он не двигался, но, коснувшись его рук и ног, она почувствовала (или ей показалось?), что они чуть потеплели. Теперь - побольше пару и веник в работу! Она горячим, распаренным веником хлестала его вначале слабо, жалеючи, потом крепче и крепче. Пот стекал с нее ручьями. В бане клубился молочный влажный пар, дышать становилось труднее, но Власта все плескала на железо печки холодную воду, отскакивающую от накаленного металла клубом пара.

В амбразуру окошка заглядывало уходящее багряное солнце, и Власта вдруг ощутила, что кто-то чужой враждебно наблюдает за ней.

Кому здесь быть? Солнце скрылось, теперь в тесной баньке слабым белесым пламенем горела одна "летучая мышь". Тело Мити слегка порозовело. Снова она обливала его горячей водой и хлестала до устали в руках распаренным веником. Снова подбрасывала в печь березовые и еловые поленья.

Ей показалось - руки его шевельнулись, будто хотел он отогнать кого-то. Она всмотрелась. В облаке густого матового пара мелькали мириады жирных черных точек с тонкими извилистыми хвостиками. Бешено крутились, пританцовывали, злобствовали. (Они были крохотные, в другой раз бы она их никогда не заметила, но сейчас - измученная, в отчаянии, живущая на одних нервах, - она видела с помощью внезапно обострившихся чувств, видела и злобно ощерившиеся их пасти, когти, клыки, видела одновременно каждого из этих мириадов врагов.)

- Наш! Все равно он наш! - пищали точки, похожие на откормленных пиявок.

- Он шевельнул руками! - пронзительно вскричала вдруг самая жирная, медленно двигающаяся чернушка.

- Ха-ха! Это конвульсии, конвульсии! - завопили другие.

"Кто они? Что говорят? - с ужасом подумала Власта. - Так это они отбирают у меня Митю?"

- Кто вы! Что вам здесь надо? - Ей показалось, что проговорила она эти слова грозно и громко, но услышала лишь свой слабый шепот.

- Это ты - кто? Это тебе - что здесь надо? - завизжала медлительная толстуха. - Ты что нам мешаешь? Ты почему нас видишь?

- Он муж мой, - уже громко ответствовала Власта. - Где же мне быть, как не рядом с ним? Когда любишь, видишь все!

- Нету у тебя больше мужа! Этот труп уже не муж, - захохотали, сгущаясь в облако, черные страшилы.

- Есть, есть! И будет! Слышите? Я не отдам его вам! - уже в голос закричала Власта, надвигаясь на крапленое облако с отчаянной решимостью. Кто вы такие, чтобы решать за нас, жить или не жить?

- Глупая! Мы - хозяева Земли! Мы те, кого вы, несчастные создания, величающие себя "венцом творенья", называете микробами, вирусами, бактериями. Мы - великие микро! Мы - хозяева всего живого!

- Но среди вас есть и другие - наши друзья, а ваши враги, - возразила Власта. Но визгливая толстуха ушла от ответа, мерзко хихикнув:

- Когда-нибудь и ты станешь нашей, слышишь, и ты тоже!

- Лучше я! Лучше я, чем он! - вырвалось, как стон, у Власты. - Возьмите меня вместо него!

Среди "хозяев всего живого" произошло явное замешательство, они шушукались.

- Сумасшедшая! - подытожила дискуссию толстуха и обратилась к Власте: Да зачем нам ты? С тобой еще возиться да возиться, а он уже готов.

- Не отдам! - с отчаянием вскрикнула Власта, кидаясь к распростертому телу Мити. - И не хозяева вы никакие. Вот я вас сейчас кипятком, твари!

Она вскочила и действительно хлестнула кипятком в зернистое от черных точек облако.

- Сумасшедшая женщина, что нам кипяток! - запищали "хозяева", но благоразумно передвинулись ближе к двери.

- Позвать царя! Позвать царя! - зашелестели все хором. - Нас она не боится.

В окошко вдруг пахнуло порывом ветра, в бане потемнело, и рядом с первым заплясало другое крапчатое облако, задело Власту липким краем, отчего потянуло мертвящим тошнотворным запахом. Перед глазами Власты зависла еле заметная уродливая чернушка с массивной золотой короной на голове.

1
{"b":"45946","o":1}