Литмир - Электронная Библиотека

Единственным ответом был стон, но он прозвучал музыкой в ушах Джейка.

Смеясь и плача от облегчения, он вскочил. Нельзя, чтобы она очнулась в таком мраке. Джейк в панике забегал по дому, зажигая лампы и желая сделать все живым и веселым. Ангел смерти не посмеет проскользнуть сюда при полном свете. Джейк понимал, что рассуждает как сумасшедший. Но не хотел дать смерти ни единого шанса.

Он поддерживал в камине огонь, подбросил поленьев в печь на кухне, согрел себе фасоль, поставил чайник, чтобы он был горячий, если Бэннер чего-то захочет, когда придет в себя.

После такого неистового порыва Джейк почувствовал усталость, сел рядом с Бэннер и вдруг заметил, что глаза у него слипаются. Он перешел в гостиную, разделся, лег на диван, накрылся одеялом и сразу заснул.

Ей было очень жарко. Что-то давило внизу. Какая-то пульсирующая боль ощущалась во всем теле, но она никак не могла понять, что это. Бэннер хотелось открыть глаза, но свет был слишком яркий, он бил в глаза, и они болели.

Постепенно глаза стали привыкать к свету, и она открыла их. Посмотрев на окна, девушка увидела, что ее постель отражается в них, а снаружи темно и все еще идет дождь.

Она задумалась, попыталась что-то вспомнить, но мысли разбегались. Большая комната вдруг стала сжиматься. Ноги, казалось, приблизились к носу, а потом отъехали на мили… Ее затошнило; она дышала глубоко, открыв рот и желая унять приступ рвоты.

Бэннер попыталась сесть, но боль в теле была такой резкой, что она упала на постель, глухо вскрикнув.

— Бэннер?

Растрепанный Джейк стоял в открытых дверях. Раздвинув руки, он уперся в косяк. Она, видимо, бредит. Наверное бредит.

Джейк голый.

Он кинулся к ней, опустился на колени, стиснул руки Бэннер, тревожно разглядывая ее.

— Как ты себя чувствуешь?

Она испуганно посмотрела на него.

— Не знаю. Как-то странно. А что со мной случилось?

— Тебе сделали операцию.

Ее зрачки потемнели, несмотря на яркий свет.

— Операцию? Ты хочешь сказать, меня резали, Джейк?

— Ш-ш-ш. Да, я покажу тебе. — Он взял ее руку и осторожно положил на бинты. Бэннер поморщилась даже от легкого прикосновения. — Осторожно, — предупредил Джейк. — Разрез еще совсем свежий. Разве не помнишь, как тебя тошнило?

Память возвращалась отрывочно. Поездка домой в дождь. Лихорадка, боль во всем теле. Тошнота, судороги. Ее рвало, а Джейк держал горшок.

— У тебя был аппендицит. Слезы покатились из глаз Бэннер.

— От этого можно умереть.

— Но ты не умрешь, — горячо сказал он. — Приезжал доктор и вырезал аппендикс. Я буду ухаживать за тобой. А через неделю-другую ты встанешь на ноги, совсем здоровая. Даже еще лучше, чем раньше.

— Очень больно, — прошептала она.

— Я знаю. — Джейк поцеловал ее руку. — Так будет еще несколько дней. — А как в остальном самочувствие?

Она заморгала.

— Слишком яркий свет. Джейк улыбнулся:

— Виноват. Не хотел, чтобы ты проснулась в темноте и испугалась.

— Так это ты за мной ухаживаешь?

— Да.

— А где мама?

Джейк коснулся ее щеки.

— Мне очень жаль, Бэннер. Я собирался привезти твоих родителей, но мост снесло. Пока дождь не прекратится и вода не спадет, до Ривер-Бенда не добраться. Боюсь, тут и моя вина.

Она лежала тихо с минуту, глядя на него.

— Я ничего не имею против, Джейк. — Бэннер подняла руку, чтобы коснуться его щеки, но от слабости уронила ее. — У меня кружится голова.

— Это от эфира и от жара. Тебе надо снова заснуть. Хочешь пить? — Бэннер кивнула, и он налил ей воды. — Отпей немного. — Джейк поддерживал голову Бэннер, поднося к ее губам стакан. Стекло звякнуло о зубы, она глотнула, потом еще раз. — Ну, пока хватит. — Он поставил стакан на стол и заметил пузырек с лекарством, оставленный доктором. — Тебе больно? Дать лауданума?

— Нет. Не уходи. Останься со мной.

— Остаться?..

— Спи со мной, как в поезде.

— Но, дорогая, ты…

— Джейк, пожалуйста.

Бэннер с трудом держала глаза открытыми, но все же потянулась к нему. Этого было достаточно, чтобы он отбросил все сомнения. Джейк приподнял простыню и скользнул под нее. Он положил руку под плечи Бэннер и прижал ее голову к своей груди. Она повернулась к нему.

— Нет-нет, лежи тихо. Иначе тебе будет больно. — Джейк положил другую руку ей на бедро, чтобы сразу заметить, если она пошевелится. Пальцы Бэннер легли на ее грудь, и он почувствовал на коже тихое слабое дыхание.

О Боже! Какое блаженство! И какой ад. Какая сладкая мука.

Бэннер забылась сном через несколько минут, и Джейк тоже сразу заснул.

Утром Джейк тихо обошел дом, опасаясь разбудить Бэннер. Он сходил к Бурану, принес дров, затопил печь, приготовил на завтрак бекон, который нашел в кладовке, лепешки, сварил крепкий горячий кофе.

Когда все было готово, Джейк снова занял свой пост возле кровати Бэннер. Вмятины от его тела все еще были видны на матрасе. Он опустил глаза, и необъяснимое удовольствие охватило его. Раньше ему никогда не приходилось спать целую ночь с женщиной. Джейк обычно использовал их и уходил. Проспать всю ночь с женщиной, делясь с ней теплом и смешивая дыхание, было очень необычно.

Но не с любой женщиной. А именно с Бэннер.

Джейк посмотрел на нее. Да, и удивительно было проснуться рядом с ней. О всемогущий Господь! Она такая теплая и сладкая. Джейк проснулся, почувствовав что ее рука лежит слева, возле его сердца. Слегка раскрытые губы прижимались к его груди. Его рука…

Он сглотнул, вспоминая, где была его рука. Самое мягкое, самое теплое, самое сладкое место из всех. Джейк прикрыл его, защищая. Но кто защитит Бэннер от него? Дело не в том, что он снова намерен причинить ей боль. Никогда! Напротив, Джейк жаждал избавить Бэннер от любой боли.

Долго ли он сидел, глядя на спящую Бэннер, Джейк не помнил. Но это не важно. Просто ему хотелось быть здесь все время.

Проснулась Бэннер заметно бодрее, но боль еще не отпустила ее.

— Кажется, я никогда больше не смогу ходить. Джейк улыбнулся. Нет, она не умрет. Или покровительство Бога, или его тяжелый характер помешали смерти забрать Бэннер. Что именно, он не знал. Но Бэннер не умрет.

— Уверен, очень скоро ты снова будешь скакать на Вихре. Она застонала, а Джейк рассмеялся:

— Конечно, нужно время, сама понимаешь. Хочешь чаю?

Бэннер кивнула, и он пошел за чаем.

Когда Джейк вернулся, она корчилась под простыней.

— Ах, Джейк… тут что-то…

— Что? — Озабоченный, он поставил чай на стол.

— Да ничего, ничего особенного, — сказала Бэннер, избегая его взгляда.

— Ну что, снова болит? Может, тебя опять тошнит? Щеки ее запылали, но он понял, что это не от жары.

— Нет.

— Тогда что? Тебе больно? Может, дать лауданум? Прими, если надо. Это…

— Мне не нужен лауданум.

— Тогда что тебе нужно? — Джейк терял терпение. — Ну, говори!

— Да по нужде мне нужно! Джейк глупо улыбнулся.

— О, я даже и не подумал про это.

— Ну так теперь подумай. И поскорее.

— Сейчас, сейчас.

Он побежал на кухню и вернулся со сковородкой.

— Пока не сможешь вставать, это будет вместо горшка.

— Что ты делаешь? — закричала она, когда Джейк откинул простыню.

— Как что? Это я сейчас подставлю под тебя. Ну вот. Нормально?

— Я и сама могу это сделать.

— Тебе нельзя двигаться.

— Справлюсь.

— Бэннер, не глупи. Я держал тебя за голову, когда тебя тут недавно выворачивало…

— Спасибо, что напомнил.

— И вообще стоял и смотрел во время операции. Я менял тебе ночную рубашку, когда доктор отказался это сделать, так что все видел. Понятно? А теперь давай-ка я засуну эту сковородку тебе под попку, пока ты не намочила постель.

— Я сама. Или буду терпеть, — заявила она, стиснув зубы.

— Ну и женщина! — сказал он, с негодованием хлопнув дверью.

Бэннер заметила, что уже выросла в его глазах из «соплячки» в «женщину». Какое достижение!

70
{"b":"4588","o":1}