Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Он заснул. Перед самой ответственной съемкой в фильме – сцены в горящем самолете…

* * *

В костюме летчика Рэйлан блуждал между грузовиками, трейлерами, километрами проводов и людьми, занятыми, как казалось, ничегонеделанием. Наконец он нашел режиссера, который обсуждал что-то с пиротехником, ответственным за создание эффектного зрелища горящего самолета.

Пыхтя толстой сигарой, режиссер повернулся к Рэйлану и оглядел его с головы до ног.

– Ну и болван же ты! – проворчал он. – Из-за таких идиотов, как ты, каскадеры сидят без работы.

– Не подскажете, как пройти к самолету? – вежливо поинтересовался в ответ Рэйлан.

Он пропустил мимо ушей красноречивый ответ режиссера и прислушался к специалисту, который говорил о том, как будут происходить взрывы, что возможен только один дубль и каким образом Рэйлан должен выбраться из горящей кабины. Необходимо рассчитать все по секундам. Актер, оператор и пиротехник должны работать как единый организм, полагаясь на интуицию и опыт друг друга.

– Все готовы? – гаркнул режиссер. – Начинаем.

Но прошел час, прежде чем удалось «начать». За это время Рэйлан выслушал инструкции режиссера еще минимум раз пятнадцать, костюмер проверила, достаточно ли выпачкан сажей его костюм летчика, гример нанес на лицо масляные пятна и искусственный пот.

– Не надо этого. – Рэйлан отодвинул распылитель от лица. – Здесь и так жарко, как в печке. – Кинозвезда Рэйлан Норт мог позволить себе покапризничать.

– Тебя собираются посадить одним местом прямо в пекло, а ты ноешь из-за духоты и какого-то пота?

Наконец он забрался в кабину и надел шлем, на котором большими красными буквами было написано «ДЕМОН». Операторы проверили и перепроверили углы установки камер с помощью встроенных мини-экранов. Все стояли в полной готовности. Режиссер дал команду.

Рэйлан улыбнулся и помахал рукой на кабины самолета, как предписывал сценарий. В этом эпизоде воспроизводилось последнее шоу воздушного аса: Чарльз Рамм под бешеные аплодисменты публики успешно посадил неисправный самолет. Ревущую толпу снимут отдельно и вмонтируют позже. Демон вернул горящую машину на землю, но сам…

* * *

Несмотря на то что все много раз объяснили, Рэйлан был удивлен силой взрыва. Казалось, ему перетряхнуло все внутренности, и на мгновение сознание помутилось. Он даже не почувствовал второго и третьего взрывов.

Господи всемогущий!

Глаза невольно зажмурились при ослепительной вспышке. А когда Рэйлан открыл их, почудилось, что он уже умер и попал в ад.

Ничего не было видно, кроме красно-желтого пламени, извергавшего непроницаемую завесу черного дыма. Жар был таким сильным. Что сушил глаза и превращал тело в студенистую массу. Ему казалось, что расплавленная кожа стекает с черепа, как в фильмах ужасов. «Не будь дураком, не думай о происходящем, – бранил он себя. – Но что я должен делать? Что делать? Ах да, надо открыть кабину и сматываться отсюда, пока не спекся».

Во время пробных прогонов ручка работала безотказно, но сейчас она не сдвинулась с места. Он дернул. Еще раз. Ручка не поддавалась. Паника тошнотой подкатила к горлу. Господи, как трудно дышать! Воздух словно раскаленная лава! Он снова попытался открыть кабину и потянул на себя ручку так сильно, что заскрипели зубы.

Матерь Божия!

Было известно с точностью до доли секунды, в какой момент кабина должна открыться. Когда эта секунда прошла, а Рэйлан не выпрыгнул из горящего самолета целый и невредимый, режиссер вскочил с кресла и бросил сигару. Крикнув пожарным, он побежал впереди толпы, которая ринулась к горящему самолету.

Пэт подавилась пончиком. Кое-как проглотив его, она тоже принялась вопить.

Девушка-костюмер кусала локти от того, что так и не успела переспать с Рэйланом Нортом, который сейчас погибнет в расцвете лет и станет легендой Голливуда.

Визажист вдруг вспомнил о смерти, которая пробудила в нем детскую боязнь ада и вызвала поток проклятий. Он стиснул в руках распятие и молил Бога простить ему вчерашнее грехопадение в компании двух молодых людей.

А хрупкая, с короткой стрижкой темноволосая женщина, стоявшая возле своего открытого «мерседеса», наяву переживала самый жуткий из своих кошмаров.

Она снова присутствовала при страшной гибели человека, которого любила.

Каким-то образом Рэйлан заметил ее. Позже, вспоминая об этом, он не мог понять, как это произошло. Просто чудо, знамение! Но его взгляд различил именно ее среди множества людей, наперебой кричавших что-то, чего он не мог расслышать из-за шума ревущего пламени.

Кирстен застыла у открытой дверцы машины, прижимая к груди нечто напоминающее сценарий. Слезы ручьем текли из-под темных очков.

Сначала Рэйлан подумал, что это лишь игра воображения: жизнь пробегает перед глазами за миг до смерти, как это бывает в подобные минуты, если верить многочисленным свидетельствам. И только увидев неподдельный ужас на ее лице, он понял, что видит реальную Кирстен.

– Уведите ее отсюда! – заорал Рэйлан через стекло, но его, конечно, никто не услышал. – Господи, не допусти этого! – взмолился он.

Не чувствуя боли, актер схватился за раскаленную ручку кабины и с нечеловеческой силой потянул ее на себя. Та неожиданно повернулась, и кабина откинулась легко, как крышка пивной банки. Все точно по инструкции, полученной им перед съемкой.

Но он не думал об инструкциях. Его мысли сосредоточились вокруг черного дыма у себя за спиной, женщины внизу и того ада, который творился сейчас в ее душе.

Рэйлана сразу окружили. Так много людей, что он не мог пробраться сквозь эту живую стену.

– Без паники, Рэйлан, – успокаивал кто-то. – Костюм асбестовый – только дымится, не горит.

– Идите к Кирстен, – закричал он. – Кирстен! Помогите ей. Дайте…

– Несет какую-то ахинею.

– У него истерика, придурок. С тобой бы и не то было.

– Кирстен!

По тому, с каким бешенством актер пытался прорваться через толпу, люди заключили, что он не в себе, и повалили его наземь.

– Снимите с него эти чертовы перчатки, они тлеют.

– Обмотайте ему чем-нибудь руки.

– Не надо обматывать.

– Что угодно, только торопитесь, торопитесь, пока он не получил ожога.

Рэйлан взглянул на свои руки с какой-то странной отрешенностью и увидел, что кожа неестественно красная и сморщенная, а из рукавов идет дым.

– Кто-нибудь, пойдите к Кирстен, скажите…

– Позовите же наконец санитаров! – бушевал режиссер. – Обормоты несчастные! Рэйлану насилу удалось сесть.

– Кирстен, – простонал он и протянул обожженную руку по направлению к ней.

– Ложись, милый. – Пэт удержала его за плечи, проявив больше самообладания, чем все остальные. – С тобой все будет в порядке.

Режиссеру она сообщила:

– Машина «скорой помощи» уже здесь. Помните, вы вызвали на всякий случай.

– Тогда убирайтесь все, дайте дорогу санитарам. Я подам на тебя в суд, скотина ты эдакая, за то, что ты влез в это дело! – заревел режиссер на Рэйлана и добавил, откусывая кончик новой сигары:

– Хоть и вышло чертовски здорово. Чертовски здорово! Все просто уписаются, когда увидят.

– Вон идут санитары. Расступитесь. Рэйлан, тебя сейчас отвезут в больницу.

Кто-то наложил ему на лоб мокрый холодный платок. Бесполезно было сражаться с их заботой, к тому же он бог знает как устал.

Где Кирстен?

Кирстен! Кирстен!

* * *

– Радуйся: шрамов не будет, – сказала Пэт, входя в отдельную палату. – Врач говорит, что ожоги легкие, хотя боль, конечно, нестерпимая. Смазывай их несколько дней и, если надо, принимай вот эти обезболивающие таблетки. – Она поставила маленькую коробочку на столик у кровати. – Они безопасные. Эффект заключается в том, что чувствуешь себя слегка навеселе и боль не ощущаешь. Мне многие говорили.

Рэйлан даже не улыбнулся.

Пэт болтала без умолку, не смущаясь о его угрюмым молчанием, которое воспринимала как шок после встречи со смертью лицом к лицу.

20
{"b":"4584","o":1}