Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Влад Галущенко

Комар в смоле

1. Театр одного зрителя

Глава 1. Которая может оказаться и последней, если осёл решит умереть голодным

Два огромных хрустальных бокала с изумительно чистой водой стояли на паркете. Шел четвертый день моего заточения. Если правда, что человек без воды может прожить четверо суток, то это – последний день, что успокаивало, но не радовало.

Любовался на бокалы с красными черепами в неверном колеблющемся свете лампады и выбирал между жизнью и смертью. Появились они ночью, когда я спал. Возможно, что в один из бокалов Он положил яд, например, цианид. Запаха миндаля, однако, не было. От грубо нарисованных черепов приятно пахло губной помадой. Кто из моих троих друзей «Он» – я тоже должен выбрать. Того, кто пробрался ко мне в дом и вырубил ударом по башке уже на второй день пребывания в родном городе моего детства.

Грубо и неинтеллигентно!

Но почему не убил? Зачем затащил в эту камеру без окон и приковал двухметровой цепью к крюку, вбитому в пол напротив двери? Где, в чьем доме находится эта странная комната? Впрочем, зачем мне теперь это? Разве знание имени убийцы поможет выбраться на свободу? Сейчас надо думать о возможных вариантах освобождения. Несколько сотен уже мною были рассмотрены, разжеваны и выплюнуты, как безвкусная жвачка.

Однако пить хотелось больше, чем жить.

Итак, три варианта: яд в одном из бокалов, отравлена вода в двух, яда нет вообще. Ослу, который стоял между двумя стогами сена, было легче, – он выбирал между двумя удовольствиями.

Сухой кашель и рези в животе мешали думать. Он способен на любой из этих вариантов. Теперь я в этом нисколько не сомневался. Но, – какой выбрал для меня?

В принципе, в моем положении это не так уж важно. Ну, угадаю я и выпью воду без яда. И что? Проторчу здесь еще четыре дня. Это ничего не изменит, так как Он тут же придумает и поставит спектакль с другим вариантом моей смерти. Положит, например, две бутылки с газировкой. Холодненькой, шипучей и с кислинкой. Ни о чем, кроме воды, думать не хотелось.

Дикая мысль резанула воспаленное сознание. Как же я раньше не догадался? Все, что происходило в этом богом забытом городке, действительно напоминало театральное действо. А Он – просто Постановщик! Режиссер смертельных спектаклей.

Вот почему Он меня позвал – ему нужен зритель! Но не простой, а способный достойно оценить его режиссерский талант.

А может Она, а не Он? Нет, это было бы слишком ужасно. Даже для меня, закаленного в криминальных битвах.

Если короля играет свита, то режиссера – зритель! И чем выше уровень, тем лестнее его мнение для постановщика спектаклей. Вот теперь многое прояснилось.

Но если со зрителем ясно, то с режиссером – нет. Есть только одна уверенность – Постановщик является хозяином дома, в котором я сейчас заперт.

Дом мне не знаком. Вернее – не знакома комната, в которой нахожусь. Она может быть в домах любого из трех друзей. Мысли, покружив среди все более фантастических вариантов освобождения, опять вернулись к убийце.

Выбор-то, в общем, невелик. За неделю до Нового года сообщение по Интернету прислал мой старый друг и одноклассник Женька Попов, программист в местной администрации. В этот же день позвонил бывший сокурсник по юридическому факультету Димка Скляр. Третьей была Нинка Гудкова, жена убитого недавно районного прокурора. Она прислала письмо с вырезкой из районной газеты, где описывалась эта трагедия.

Глава 2. В которой делается попытка извлечь крохи истины из полубрехни

В перепечатанной из областной газеты статье говорилось о совершенной неделю назад чудовищной расправе на охоте. Из автомата были расстреляны четверо: районный прокурор с другом из московской таможни, районный охотовед и водитель вездехода, переделанного из «нивы».

Сразу поражала совковость изложения событий – якобы на охоте четверо пытались задержать браконьера, который их расстрелял. Один справился с четырьмя здоровенными, до зубов вооруженными мужиками?

У прокурора была винтовка с оптическим прицелом, бельгийская вертикалка и пистолет. У таможенника – два дорогих ружья. У охотоведа – два нарезных карабина. Только водитель держался за руль. Все оружие было расчехлено. Семь оголенных стволов – против одного! На автоматные очереди не сделано ни одного ответного выстрела. Бред!

Понятно – хочется защитить честь мундира и сделать всех героями. Но не так же пошло и вульгарно?

Сплошные нестыковки в тексте. Следы другой машины и гильзы нашли в одном районе, а машину с трупами, но без гильз, – в другом.

Бодрые следаки раскрыли дело за один день, обвинив в убийстве бывшего в розыске главаря банды из ближайшего к месту трагедии захудалого поселка.

Правильно – а кого же еще? Кого могут назвать свидетели из этого поселка – бывшие зэки? Конечно же – беглого конкурента по воровскому бизнесу. Он пятнадцать лет в розыске за убийство начальника райотдела, – и еще столько искать будут. Верная логика всех членов преступных групп – все вали на того, кого нет.

Правда, при наступившей на нас всех всеобщей демократизации, бандитов ласково стали именовать ОПГ – организованная преступная группировка. Правильно, это во времена Леньки Пантелеева бандюки с маузерами врывались в дома недобитых тогда толстопузых буржуев и срывали живьем остатки украшений с утонченных салонным воспитанием дамочек.

Сейчас все перевернулось. Буржуи, интеллигентно переименованные в олигархов, нанимают на службу ОПГ, замаскировав их зверские рожи белыми манишками и дорогими фраками. Главаря ОПГ нежно называют начальником службы безопасности и вменяют ему в обязанность отгонять подальше от честно уворованного народного добра завидущие простонародные массы.

В финале газетной статьи обрадованные следаки отпускают свидетелей, которых «неизвестный» тут же расстреливает на площади перед райотделом. Но все равно дело объявляют раскрытым и все целуются перед фоторепортерами для утренних выпусков газет.

Ну, из такой полубрехни извлечь что-то полезное, конечно, нельзя. Надо разбираться на месте. И я вымолил у шефа командировку на неделю для проверки цементного завода соседнего с моей малой родиной городка. Ближе никакого крупного производства поблизости попросту не было.

Глава 3. В которой из мушкетерского трио подбирается кандидат в убийцы

Кто из этих троих, пригласивших меня провести независимое расследование – режиссер? Все четыре дня заточения я пытался это разгадать. На незавидную роль подходили все трое, а нужно выбрать одного. Время поджимало, силы уходили, а решения не было. В сотый раз начал прокручивать события последней недели.

Почему обратились ко мне, господину Олегу Стасову, как написано на беджике, понятно, – не так уж много в стране инспекторов ГРУ, да еще «важняков». Нет, не шпионского ГРУ, а ГРУ МОП, ревизионного управления министерства оборонной промышленности.

Некоторые амбициозные армейские чины пытаются отгородиться от всех, объявляя армию государством в государстве. Брехня все это. Армия, как и любой живой организм, имеет туловище, голову, ноги и руки.

Туловище – это, естественно, строевые части. Ноги – вся ползающая и летающая техника. Голова – Генштаб. А мы – оборонная промышленность – руки этого монстра. Мы армию одеваем, кормим, вооружаем и подновляем.

Лично я все вышеперечисленное должен контролировать, чтоб не воровали сверх меры и не брали сверх нормы.

С карьерой у меня не было проблем из-за крайнего сходства с первым Президентом России. Я это осознавал и старательно тренировал непередаваемый переход с придушенного чиновничьего тенорка на громогласный начальственный рык. Слегка подкрашенная белая грива и нарумяненные щеки довершали образ и умиляли мое непосредственное начальство. Вот и тянули вверх за уши. Кому не хочется иметь в подчинении самого Президента? Так и дорос до важняка.

1
{"b":"431095","o":1}