Литмир - Электронная Библиотека

Виталий Валентинович Бианки

Чей нос лучше?

© Издательство «Детская литература». Сост., оформл. серии, 2001

© В. В. Бианки. Текст, наследники

© С. Сивоконь. Вступ. ст., 2001

© В. Бастрыкин. Рисунки, 2001

Чей нос лучше? (сборник) - i_001.png

Сказочник из страны Див

Кто не любит природы, тот не любит и человека, тот не гражданин.

Ф. Достоевский

Не любивший слова «природа»

На свете не бывает чисто детских писателей, которые всю жизнь работали бы исключительно для детей.

Не бывает на свете чисто природоведческих писателей, которые писали бы исключительно о природе.

Однако почти у любого правила бывают и исключения. И вот одно из них – Виталий Валентинович Бианки (1894–1959). Писатель, которого знают и любят читатели самых разных возрастов, – как говорится, «от двух до восьмидесяти». Но сам он писал почти исключительно для детей и почти исключительно о природе. И при этом – вот что самое удивительное – не любил самого слова «природа»! Потому что, полагал он, слово это испорчено (люди учёные сказали бы – «скомпрометировано») слишком уж частым и неуместным употреблением.

– Болтают: «природа, природа», – ворчал он, – а сами придут на пляж или в лес и тут же без зазрения совести его замусорят. Вот тебе и «природа»!

Ещё больше раздражало его ходячее выражение «покорение природы».

– Не покорять её нужно, – возмущался он, – а понять, изучить, узнать, и она сама откроет тебе свои кладовые и свои музеи. И первое, с чего надо начать, – это перестать природу грабить. Да-да, грабить! У природы надо брать в долг. Срубил тысячу деревьев – столько же и посади. Выловил в озере крупную рыбу – дай подрасти малькам. Иначе останешься без леса и без рыбы. Мало тебе зверей в лесу – организуй лесное хозяйство. Но не будь хапугой, не превращай свою землю в пустыню!

Сегодня эти мысли понимают и разделяют многие (хотя далеко не всегда следуют им!). Но Бианки-то высказывал их 40 лет назад, когда они и звучали редко, и мало кто к ним прислушивался.

Да и не очень-то он надеялся обратить в свою веру взрослых, больше рассчитывал на главных своих читателей – детей.

Впрочем, когда-то он думал иначе.

В годы Великой Отечественной войны по заказу Наркомпроса, который расшифровывался как Народный комиссариат просвещения, Бианки пытался составлять сборник, адресованный воспитательницам детских садов, коих он ласково и метко окрестил «детсадовницами». Сборник-хрестоматия, составленный им, назывался «Страна Див» (вот что предлагал он взамен слова «природа»!). Бианки привлёк к участию в сборнике много известных писателей, объяснил им замысел, «распределил роли», написал яркое, зажигательное предисловие, которое, говоря словами поэта, «могло бы и мёртвых сражаться поднять». Сражаться за подлинное, полноценное воспитание детей, признающее за ними право всегда быть детьми.

Писатель мечтал с помощью искусства открыть глаза «детсадовницам», а через них – и детям на то, что называют природой. Так сказать, включить их зрение и слух (а если удастся – и чутьё!) на «обыкновеннейшие объекты и явления природы» (письмо к писательнице Н. Павловой).

Увы! Романа с Наркомпросом и Учпедгизом (который должен был издавать «Страну Див») у Бианки не вышло. Через несколько месяцев он уныло сообщал Н. Павловой, что попал в «совершенно равнодушную среду. Ничего страшней этого для искусства быть не может. Инертность, косность мёртвой материи убивает всякую жизнь». Вместо живого и оригинального заглавия сборник вышел под трафаретным заголовком «Четыре времени года» и оказался вполне зауряден.

С тех пор прошло много лет, но ни одному большому писателю так и не удалось до сих пор составить школьный учебник или хрестоматию по своему вкусу, хотя за это брался не только Бианки, но и К. Чуковский, и С. Маршак (они предлагали создать учебник и хрестоматию по литературе).

Бианки, пожалуй, ближе всех подошёл к осуществлению заветной писательской мечты. И хотя подготовленный им сборник не был школьным учебником, по замыслу своему он был прообразом будущих школьных учебников – живых, увлекательных, ярких, пронизанных не только наукой, но и поэзией. Рано или поздно такие учебники будут созданы!

«Нас-то учишь, а сам?..»

– Жестокость людей оборачивается прежде всего против них самих, – говорил Бианки, слыша рассказы друзей о бесчеловечном отношении к «братьям нашим меньшим». – Она развращает. А от жестокости к зверю до жестокости к человеку – один шаг. Никакая материальная выгода не может оправдать жестокости.

А впрочем, в ответ на такие слова читатель может писателю возразить: «Нас-то учишь, а сам?..» И правда: ведь писатели-природоведы – это, как правило, бывшие, а то и действующие охотники, порой довольно заядлые. Таким был и Бианки. Дома у него можно было видеть медвежью шкуру, чучело летучей мыши, лосиные рога и иные охотничьи трофеи. Долгие годы держал он отличных охотничьих собак – тоже, конечно, не красы ради… Был у него и особый документ, разрешавший ему охоту в любое время года (а зачем в любое время охотиться, когда, к примеру, птицы на яйцах сидят?). Хотя верно и то, что с годами ружьё Виталия Валентиновича стреляло всё реже: жажда исследования брала верх над инстинктом охотника.

«Что такое выстрел охотника-любителя? – размышляет Бианки. – Это «мгновение, остановись!». Чудо-существо вылетело, выскочило, поразило воображение. Его надо остановить, охватить, рассмотреть, понять! Гремит выстрел, птица падает, но мгновение не остановлено, и удовлетворения нет. Потому что в руках у тебя уже не чудо жизни, а мёртвое и дряблое тело».

Собственная судьба подсказывала ему, что охота-исследование куда интересней, чем охота-убийство. Да и книги его ясно говорят в пользу первой. Безжалостные и кровожадные охотники из его ранних книг с годами изгонялись со страниц его прозы, уступая место охотникам вдумчивым и дальновидным. Если в его известной книге «Лесная газета на каждый год», сложившейся в 20-х годах, ещё встречалось не очень-то приятное восхищение удачными охотничьими выстрелами: «Бах!.. – и, колесом, колесом крутясь в воздухе, задний вальдшнеп медленно падает в кусты», и даже остроумные заглавия газетных заметок порой вызывали раздражение (так, заметка «Одураченные тетерева» рассказывала, как охотник убивает «глупых» птиц, подманивая их с помощью тетеревиного чучела), то в конце жизни, готовя серию популярных радиопередач «Вести из леса», Бианки начисто исключил из них подобные сцены. А в научно-фантастическом рассказе «Пули профессора Горлинко», где изображена охота будущего, пули охотника не убивают, а лишь временно усыпляют животных, чтобы можно было поймать их и приручить. Главным же оружием охотника оказываются фотоаппарат, кинокамера и магнитофон.

Нельзя не заметить, что многое из описанного в этом рассказе действует и сегодня, а кое-что даже шагнуло вперёд. Охота обычная всё больше вырождается (вот как писал о ней современный писатель С. Романовский: «Борьба-то уж очень неравная. У меня ружьё, из которого можно и медведя свалить, а у утки ничего, кроме быстрого полёта… На каждую утку приходится много охотников, пять-шесть ружейных стволов. Это уж не охота, а неизвестно что»), а фото-, кино- и магнитофонная охота получают всё большие права. Не случайно Н. Сладков после смерти Бианки выпустил книгу «Смелый фотоохотник». Жаль, правда, что выходила она, кажется, один-единственный раз – в 1964 году. Хороший пример, в отличие от дурных, увы, не стал заразительным.

Правда отца и правда сына

По книгам Бианки можно изучать классификацию животного мира: среди героев его книг – млекопитающие, рыбы и птицы, земноводные и пресмыкающиеся, насекомые и членистоногие… Есть, наверно, и представители других классов, но сразу всех не упомнишь. Однако среди этих бесчисленных героев есть у него и самые любимые – птицы! Недаром они явно преобладают в творчестве писателя, им посвящено подавляющее большинство произведений, притом лучшие из них!

1
{"b":"42391","o":1}