Оставив друзей-югославов охранять брошенные противником баржи с военным имуществом, морские пехотинцы вошли в город. Калганов и Чепижный выступили перед толпой горожан и объявили: город свободен, фашисты сюда больше не придут.
Тяжелые, затяжные бои завязались за вуковарский плацдарм. Здесь, в междуречье Савы и Дравы, с упорством обреченных оборонялись немецкие дивизии, отошедши: из Белграда и переброшенные из Греции. Для содействия советским и югославским войскам, наступавшим на этом направлении, командующий флотилией выдвинул 2-ю Сулинскую бригаду речных кораблей, которой теперь командовал капитан 2 ранга А. Ф. Аржавкин.
В ночь на 4 декабря корабли бригады высадили небольшой десант в районе крепости Илок. Задачей его было отвлечь на себя внимание противника. 52 морских пехотинца на затопленном берегу, по пояс в студеной воде, отбивали атаки до двух тысяч вражеских солдат. Особенно храбро дрались бойцы Иван Мазура, Виталий Запсельский, Алексей Карпов. Очередями ручных пулеметов и гранатами они уничтожили десятки гитлеровцев. Пока морские пехотинцы вели бой на берегу, советские и югославские части, наступавшие с другого направления, овладели крепостью.
Газета "Дунаец" сообщила о новом подвиге санинструктора взвода разведки Екатерины Михайловой. Ее имя и до этого было широко известно. Она пришла к нам еще на Азовском море с матросами, прибывшими с Волги и Каспия. Участвовала в боях за Темрюк, в Керченском десанте, высаживалась в самой Керчи. Как-то ко мне зашел "флагманский доктор", как моряки величали нашего начальника медико-санитарной службы подполковника Леонтия Ивановича Горелова, и показал наградной лист на главного старшину Е. И. Михайлову. При форсировании Днестровского лимана взвод разведки высаживался с батальоном майора С. Г. Григорьева в Шабо-Тырг, где десантникам на берегу пришлось преодолевать высокую стену. Матросы взбирались на плечи друг другу, чтобы достать ее край. А наверху были гитлеровцы. Конечно, наши потери здесь были большие. Катя Михайлова выносила раненых из-под града пуль и гранатных осколков. Она не делила людей на своих и чужих, спасала всех - разведчиков, моряков, пехотинцев. По штату Михайлова числилась санинструктором, а выполняла обязанности медсестры, фельдшера - и перевязывала, и кровь останавливала, и шины накладывала. Ну а в отваге и бывалым матросам не уступала. За тот десант она получила орден Красного Знамени, а потом еще ордена прибавились.
И вот газета снова пишет о ней. Под Илоком эта хрупкая девушка подхватывала раненых бойцов, чтобы их не унесло быстрым течением, тащила их к полузатопленным деревьям и поясными ремнями привязывала к ветвям. Еле удерживаясь в бурном потоке, она бинтовала раненых и временами отстреливалась от гитлеровцев, пытавшихся приблизиться к ней на лодке. Только после боя матросы узнали, что Катя спасала их, будучи сама ранена.
С тех пор у меня хранится фотография Катюши. Взгляните, какими красавицами были наши героини. Екатерина Илларионовна Михайлова (Демина) после войны окончила институт, стала врачом, живет и трудится в Москве.
Высадку десанта в районе Опатовца осуществлял командир 2-й бригады речных кораблей А. Ф. Аржавкин. Несмотря на темноту и туман, он следил за всеми кораблями и каждой группой десантников. Морским пехотинцам 305-го батальона надо было преодолеть широкий участок, затопленный паводком. Возникло замешательство. Рискуя в любую минуту сесть на мель, Аржавкин примчался сюда на бронекатере.
- Смелее, матросы! - кричал он в мегафон. - Здесь мелко, и метра не будет.
И все же жутковато было двигаться в сбивающем с ног потоке. Командир батальона майор Д. Д. Мартынов с возгласом "За мной!", порой по грудь погружаясь в ледяную стремнину, увлек за собой десантников. В числе первых он взобрался на кручу, где оборонялся враг. В жарком бою бойцы захватили первую траншею и устремились дальше. Взвод лейтенанта Н. Г. Мочалина, закрепившись в отбитых у гитлеровцев окопах, отразил несколько атак двух вражеских рот, а потом зашел фашистам в тыл и вынудил их отойти.
В рядах атакующих шел и помощник начальника штаба батальона лейтенант М. А. Сысоев. Следовавшие с ним бойцы гранатами и автоматным огнем подавили минометную батарею и несколько пулеметных точек, расчистив путь другим подразделениям.
А с ротой старшего лейтенанта Е. Г. Ларикова получилась неувязка. Лоцман в темноте ошибся, и высадка роты произошла на островке ниже Опатовца. Остров отделяла от берега широкая (потом оказалось: более ста метров) протока. Бойцы полезли в воду, а она по пояс, по грудь, а дальше и дна не достать. Следовавшие с ротой двенадцать бригадных разведчиков во главе с Дмитрием Вонлярским, натренированные и вооруженные только автоматами, пустились вплавь с целью выяснить, что там, на берегу, и подготовить место для высадки. А с пулеметами, минометами и противотанковыми ружьями не поплывешь. Вернул командир своих бойцов на сушу. Что делать?
Аржавкин первым заметил "пропажу" роты, повернул бронекатера снова к островку. Лариков посадил на них роту, и тут его осенило: а что, если идти не в Опатовец, где уже дерется батальон Мартынова, а в Мохово (это почти рядом), разделаться с его гарнизоном, чтобы ни один гитлеровец отсюда не вышел, а потом перехватить дорогу, по которой враг наверняка попытается подбрасывать пополнение в Опатовец? Связался по радио с Аржавкиным, стал высказывать ему свое предложение, а тот вгорячах упрекает: "Какой ты командир, если не знаешь, куда тебя высаживают!" Весь этот разговор звучит в динамике на КП в Новисаде. С. Г. Горшков не выдерживает:
- Погодите, комбриг, - прерывает он Аржавкина. - Роту высадили ваши корабли, вот и спрашивайте со своих подчиненных - с непосредственных виновников. А командир роты, по-моему, дело говорит. Стоит прислушаться.
На берегу замигал фонарик - сигнал бригадных разведчиков. Корабли подошли к берегу. Рота высадилась в Мохово бее боя, а потом, как вспоминал Лариков, "учинила побудку фрицам", да такую, что никто из них ног не унос. А с утра десантники начали отбивать бесчисленные атаки пехоты и танков, которые по прибрежной дороге рвались к Опатовцу. Рота участвовала и в штурме Опатовца, причем наносила удар, откуда враг никак не ожидал.
В донесении, которое я обнаружил в архиве, говорится, что рота Ларикова в боях за Опатовец уничтожила не одну сотню вражеских солдат, подбила 5 танков, захватила минометную батарею, 15 пулеметов и противотанковое орудие (из него в основном и были подбиты танки).
Десантники никогда не упускали случая использовать трофейное оружие. Неразлучная троица разведчиков - Петр Морозов, Дмитрий Вонлярский и Георгий Дорофеев перебили прислугу немецкой батареи. Великан Дорофеев легко, как игрушечные, повернул пушки, и друзья вели из них огонь по врагу, пока хватало снарядов.
О боях за Опатовец можно рассказывать много. Находчиво и отважно сражался пулеметчик Бедир Мурадов. Скрытно пробравшись к дороге Илок Опатовец, он держал ее до подхода десантников. Враг бросил сюда танки. Когда они приблизились, Мурадов выполз из своего укрытия и двумя противотанковыми гранатами подбил головную машину. Обойдя ее, показалось самоходное орудие. Его постигла та же участь. Мурадов в числе первых ворвался в Опатовец, забросал гранатами вражеский дот и расстрелял из пулемета два десятка гитлеровцев. Побывал Бедир и в рукопашной схватке. Уже раненный, истекая кровью, он прикончил фашиста.
Командир отделения рулевых бронекатера молодой коммунист старшина 1-й статьи Г. М. Агафонов высадился на берег в качестве командира корректировочного поста. Он и его товарищи все время находились в боевых порядках югославских воинов. За три дня по их целеуказаниям артиллеристы берегового отряда сопровождения подавили 20 огневых точек, подбили 20 танков и самоходных орудий, уничтожили 400 солдат и офицеров противника.
5 декабря Опатовец был взят штурмом нашими и югославскими десантниками.
7 декабря командование фронта поставило перед флотилией новую задачу высадить десант непосредственно в Вуковаре с целью дезорганизовать оборону противника на приречном фланге. Общее руководство десантом вице-адмирал С. Г. Горшков оставил за собой. Для своего командного пункта он избрал селение Черевич на левом берегу Дуная.