* * *
Идорна бежала вторую неделю. Несмотря на жертву Рохарха, оставшиеся в живых маги не поверили в смерть третьего дракона и продолжали искать беглянку. Сотни и сотни охотников прочесывали лес, воздух контролировали несколько подразделений императорской Воздушной Гвардии на грифонах. Дракона, боясь попасться, пробиралась через буреломы и так изодрала одежду, что связав ее остатки в узелок, предпочла идти дальше голой. Ни денег, ни драгоценных камней у нее тоже не осталось.
При малейшем шуме Идорне приходилось затаиваться. Счастье еще, что Учитель обучал молодых драконов маскировке в человечьих телах, и она знала, как спрятаться в самом неподходящем для того месте. Лес вокруг, благодарение Творцу, рос настолько густой и дикий, что найти беглеца было совсем не просто, и Идорна вовсю этим пользовалась. От горя, ярости и отчаяния драконочка часто плакала. Особенно вспоминая потерянных друзей. Помимо того, она была очень голодна – не умела охотиться в человеческом облике, а превращаться в дракона не рисковала.
Время шло, охотников постепенно становилось все меньше, и на восьмой день безумного бегства девушка решилась остановиться на привал – все это время она спала только урывками и отдых был необходим, как воздух. Идорна нашла удобную маленькую полянку, со всех сторон прикрытую ветвями ардоалов, и хотела было присесть, но услышала сверху шум крыльев грифона и снова метнулась в чащу.
Еще некоторое время она шла вдоль ручья, а затем увидела молодого оленя. Голод взял свое, и драконочка рванулась вперед, надеясь поймать его. Животное прыгнуло куда-то в сторону и исчезло. Идорна остановилась в недоумении. Только подойдя ближе, она поняла, что заросли скрывают невидимый сверху овраг. Идеальное место для отдыха! Никто ее здесь не найдет без собак, а их у преследователей почему-то не было. Драконочка спустилась вниз, сильно поцарапавшись при этом и вновь прокляв все на свете. Даже ни в чем не повинному Серому Дракону досталось.
Внизу оказалось на удивление уютно, порывистый холодный ветер, так досаждавший Идорне в последние дни, не достигал сюда. По дну бежал небольшой ручеек, и успокоившаяся драконочка пошла дальше. Через некоторое время она нашла ложбинку, поросшую мягкой травой, и наконец-то села. Она даже рискнула развести небольшой костерок, благо осколков кремня вокруг валялось достаточно. Сидя возле него Идорна не выдержала и, отдавшись своей боли, заплакала. Она задавала самой себе безответные вопросы, не в состоянии понять, почему люди напали на них, почему так хотели купить ее саму. Ведь драконы никого не трогали, никого не убивали и не мучили… Какую же ошибку они допустили? Что они сделали этим мерзким мягкотелым тварям? Нет, Рохарх был прав, их нужно уничтожить до последнего!
Идорна сидела, скорчившись, и тихо плакала от горя, отчаяния и голода. Поэтому не сразу заметила, что на ложбинку, где она отдыхала, вышла рыженькая человеческая самочка в бедном сером залатанном платьице с букетиком цветов в руках. Усыпанное веснушками лицо удивленно вытянулось при виде очень красивой, обнаженной и донельзя исцарапанной девушки, плачущей, уткнувшись лицом в колени. Она подошла к Идорне, и доверчиво улыбаясь, сказала:
– А почему ты плачешь? Такие красивые не должны плакать!
Дракона вскочила на ноги и с ненавистью уставилась на самочку. Та щерила свои мелкие зубенки в пародии на улыбку. Живот Идорны свело от голода. Она еще раз взглянула на самочку и подумала: «А почему бы и нет? Человек – тоже мясо!» Но при мысли об этом дракону скрутило от отвращения – Серый Дракон все-таки вбил молодым в головы, что людей есть нельзя. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Что их можно воспринимать как врагов, но не как еду. Идорна встряхнулась и рявкнула:
– Убирайся отсюда, тварь, если жить хочешь!
– Да я ничего плохого тебе не сделаю, – удивилась рыжая. – Может, ты кушать хочешь? У нас дома еще немного каши осталось. Извини, но больше ничего нет, мы не едим мяса.
Идорна удивленно посмотрела на нее. Но заподозрив ловушку, столь же грубо, как и раньше, прорычала:
– Ничего мне не нужно! Оставь меня в покое!
– Извини, если я нарушила твое уединение… – на лице самочки появилось обиженное выражение. – Я уже ухожу.
В этот момент кусты над оврагом раздвинулись, и девушки увидели два грубых мужских лица. Но мужчины заметили только рыженькую, Идорна стояла в тени под скалой и сверху ее было не увидеть.
– А это у нас еще что тут? – спросил один из охотников у другого.
– Беги! – отчаянно вскрикнула самочка и, подбежав к Идорне, так толкнула ее, что та кубарем покатилась в кусты.
Она спряталась за камнями, ругаясь сквозь зубы и потирая ушибленный бок, затем бросила взгляд вперед. Рыженькая тоже попыталась сбежать, но спрыгнувшие в овраг здоровые мужчины быстро поймали ее.
– Это она? – опять спросил первый охотник у второго.
– Не-а… – сипло ответил тот. – У той волос черный.
– А… – гнусно ухмыльнулся первый. – Ну, дык, развлечемся.
– Угу, – согласился его приятель и одним движением сорвал с пойманной девушки платье.
Дракона с отвращением наблюдала, как они разложили рыдающую рыженькую на земле и принялись по очереди насиловать. «Пусть эти поганые людишки творят друг с другом все, что пожелают, – убеждала себя Идорна, сдерживая порыв броситься на помощь. – Мне-то что за дело до них?»
Когда подонки насытились, по нескольку раз изнасиловав самочку, один из них достал нож и принялся чертить на животе истошно кричащей девушки кровавые полосы. Вопль, взметнувшийся над оврагом, рвал уши драконы, хотелось заткнуть их, и Идорна с отвращением отвернулась, желая одного – чтобы они побыстрее закончили свои гнусные развлечения и убрались восвояси.
В момент, когда охотник ударил рыженькую самочку кинжалом в живот, Идорна вдруг осознала, зачем та толкнула ее в кусты. Так что же это получается? Бедная девочка спасала совсем незнакомую ей женщину? Точнее, думала, что спасает – для драконы двое мужчин опасности не представляли, она могла справиться с ними одной рукой. Идорна задохнулась и рванулась из-за камней, но было уже поздно. Да, она почти мгновенно свернула шеи охотникам, только рыженькой самочке это помочь уже не могло…
Раскаяние и стыд заставили дракону опуститься на колени возле замученной по ее вине девушки – ни разу в жизни ей еще не выпадало испытывать такие чувства. Умирающая подняла наполненный пресмертный тоской взгляд на Идорну и едва слышно прошептала:
– А я думала, что драконы добрые…
Растерянная Идорна, не понимая, откуда девушка могла узнать, что она дракон, начала что-то спрашивать, но рыженькая самочка уже ничего не могла ответить, ее глаза были устремлены в пустоту… Дракона осторожно закрыла их ладонью и тихо заплакала, проклиная собственную бесчувственность. Затем похоронила самочку, завалив тело камнями и замаскировав могилу дерном.
Оттащив трупы охотников в сторону и тоже завалив их камнями, Идорна вернулась на поляну и натащила на нее побольше дерна, скрывая следы происшедшего. В одной из сумок насильников она нашла кусок вяленого мяса с сухарями и впервые за неделю нормально поела. Затем отошла по дну оврага подальше, нашла небольшую полянку за кустами и легла. Но заснула нескоро – перед глазами стоял устремленный на нее укоряющий взгляд умирающей самочки. А в ушах звучало и звучало: «Я думала, что драконы добрые…»
На следующий день она встала довольно поздно, да и прошла до вечера всего миль двадцать, решив дать себе небольшой отдых после сумасшедшей гонки. Переклички охотников не было слышно, видимо решили, что беглянку не поймать. Только изредка еще слышался над лесом крик одинокого грифона. Всю дорогу Идорна продолжала размышлять о случившемся вчера и мучилась от стыда. Выйдя к обрыву, Идорна, поскольку спускаться вниз сегодня уже не хотелось, устроилась на ночь возле него, довольная, что незаметно подобраться к ней можно только с одной стороны. Она достала из узла оставшееся со вчера мясо и принялась за еду.