Случилось это на исходе вторых суток полета. Просматривая на личной планшетке некоторые данные из бортового журнала, Бугго вдруг обнаружила причину гибели экипажа.

Сперва замеры «звездной энергии» показывали приблизительно одни и те же величины. Затем возник скачок. Сначала короткий. Пик – и снова ровные колебания, небольшие относительно оси. Спустя некоторое время скачок повторился и был еще сильнее. Бугго сверила координаты. Нашла у себя копию судового журнала «Ласточки». Сопоставила координаты. Прикинула в уме скорость дрейфа. Еще раз сопоставила, затем нарисовала несколько ужасающе кривых графика на мятых листках, обнаруженных в кармане комбинезона.

– Острова, – сказала Бугго. – Хугебурка был прав. Хедеянец нашел Острова… Или, если выражаться точнее, Острова нашли хедеянца. Сейчас я увижу третий пик в показаниях приборов, может быть, и четвертый… а после – линию, совпадающую с линией оси.

Она скомкала бумаги и запустила ими в угол. И вот тогда, когда тайна смерти «Императрицы» была готова разломиться, точно пирожок, и явить свою начинку, а на стерильном ковре мостика появился первый мусор, – в этот самый миг Бугго ощутила, что корабль поддался под напором ее воли. «Императрица» была готова подчиниться новому капитану.

Возле самых Островов приборы зашкалило, а затем произошла катастрофа. Нечто вроде той, что развалила на мириады пылающих атомов «Барриеру». Плата судового журнала наверняка содержала подробности, выраженные в точных числах, но Бугго не хотела в них разбираться. Она угадала общий принцип.

– Ничего нового, – сказала Бугго. – К Богу никто не ходит с циркулем… Необязательно жертвовать целым экипажем, чтобы сделать подобный вывод.

Но на Эхео не знали, что тайны не существует. Не знали и о том, какова истинная загадка корабля и капитана. Там бушевали предположения, а страховая компания «Лакота» лихорадочно подсчитывал еще не существующие прибыли.

Адвокаты не спали ночами. Составлялись проекты контрактов. Предусматривались варианты. Арбитражный суд, заседающий на Вио, был уже оповещен, и корпус юристов для ведения дел по «Императрице Эхео» формировался под самым строгим надзором галактического сообщества.

Посадка на Эхео произошла при огромном скоплении: прибыли представители администрации города и правительства планеты, высшие портовые чины, несколько военных (эти держались чуть смущенно, поскольку их все время пытались оттеснить судейские), орава адвокатов, толпа журналистов и несколько представительских жен.

Бугго, в потрепанном комбинезоне, сбежала по трапу прямо в объятия представителя президента Объединенной Эхео. Стереовидение разнесло по всей галактике изображение капитана Анео: уставшей, победоносной, в рабочей одежде (крупным планом – руки в закатанных рукавах, крупным планом – расстегнутый ворот и чумазая шея, крупным планом – широко расставленные очень светлые глаза с чуть безумным зрачком и белая прядь над ними). Затем рабочую одежду скрыла охапка цветов, выращенных прекрасными ручками одной из представительских жен. Бугго в сопровождении пышной свиты шествует к предоставленному ей роскошному отелю в самом богатом районе Эхео-Центрального. Следом за Бугго, как собачка, скакал мало кем замеченный Охта.

Едва капитан покинула трап, как к кораблю хлынула алчная толпа. И тут из-под брюха «Императрицы» навстречу толпе выскочило несколько сотен подтянутых офицеров с безразличными лицами и оружием. На корабль впустили только представителей страховой компании и одного вояку с твердой от орденов грудью – консультанта, который помнил запуск «Императрицы» тридцать лет назад. Журналисты, обрызганные жгучей жидкостью из пистолетов, ругались, но не особенно огорчались и даже не слишком страдали от боли. Они сразу достали платки, пропитанные обеззараживающим раствором, и принялись протирать себе лица.

Несколько человек вообще не побежали к кораблю – они остались в стороне, засняли на пленку короткую схватку возле трапа и теперь бойко трещали в микрофоны. Было интересно.

Бугго и Малька разместили в соседних номерах. Малек, подавленный окружающей роскошью, в первый же час своего водворения в отеле заснул в ванне и едва не утонул. Его спасла горничная, очень высокая тонкая девушка с черной длинной шерстью по всему телу. Малек насмешил ее, и она, с дозволения начальства, оставалась у него в номере несколько дней: помогала ему принимать ароматические ванны, показывала по стерео интересные программы, валялась с ним на широченной постели, приносила разноцветные покрывала, чтобы «смешнее было спать», а под конец окончательно растопила сердце Охты, подарив ему целый ящик странных деталей, которые забыл в прошлом году один постоялец (ящик этот находился в подсобке и не был выброшен только потому, что о нем все забыли).

Охта ликовал и от благодарности, пока горничная-благодетельница спала, заплел все волосы на ее теле в тысячи крохотных косичек, причем иные в толщину достигали не более шести волосин.

Бугго старательно готовилась к пресс-конференции, которая была назначена на первую половину следующего дня. Через администрацию отеля она вызвала к себе модистку и потребовала, чтобы ей подобрали платье поярче. Модистка явилась, очень отчужденная и любезная, сняла с Бугго мерку и вечером доставила в ее номер шесть коробок.

Бугго выбрала наряд, который привел бы Антиквара в ужас: сотни тонких золотых полос, плотно оплетающих нагое тело, создавая своего рода сетку, а поверх, на двух золотых обручах, – каскад из темно-фиолетовых лент. При малейшем движении ленты приходили в беспокойство, взлетали и являли взору тело и сетку. К этому платью полагались туфли из золотой парчи.

– Прелестно! – заявила Бугго. – Мой консультант по имиджу примет яд, когда увидит меня в стереовизоре.

Модистка посмотрела на Бугго странно. Она не понимала, почему капитан Анео так радуется возможности причинить смертельный вред своему консультанту по имиджу. Однако девушка оказалась хорошо воспитанной и потому не стала возражать клиентке. Помогла ей снять платье, уложила в коробку.

– Мне явиться завтра, чтобы помочь вам одеться? – спросила она осторожно.

– Я была бы вам жутко благодарна, – сказала Бугго. – Тут столько всяких штучек наверчено и сеточек… Как бы не запутаться и не порвать. А это платье – оно мне напрокат или можно взять насовсем?

– Разумеется. Это – подарок от нашей фирмы, – сказала модистка с чувством. – Мы были бы признательны, если бы завтра во время пресс-конференции вы упомянули наше название. Мы боролись за право представить вам одежду с десятком конкурентов.

Бугго сказала:

– Ладно. Жду вас завтра, за два часа до выхода из отеля. Не знаю, сколько времени это будет по местному.

Девушка показала на оставшиеся коробки и добавила:

– Это тоже подарки.

– Тогда точно расскажу про вашу фирму, – обещала Бугго. – У меня такое чувство, будто завтра мой день рождения.

Модистка робко улыбнулась и вышла.

Мне кажется, тетя Бугго так и не простила моему отцу его упорное нежелание увидеть эту пресс-конференцию. Бугго добилась от одной стереокомпании разрешения скопировать для себя часть своего выступления и некоторое время (как она призналась мне) назойливо приставала к младшему брату – чтобы он восполнил упущенное. Но мой отец решительно отказывался.

– Не понимаю, Бугго, откуда у тебя склонность учинять скандалы. Но если уж тебя это так развлекает, то предавайся веселью без меня.

После возвращения тети я несколько раз видел часть той знаменитой пресс-конференции. Ее окончание Бугго показала мне только в тот день, когда рассказала и обо всем остальном.

Начиналось просто великолепно – папа много потерял, не посмотрев запись. Просторный зал официальных приемов правительства Эхео так и вскипал возбужденными людьми. Рослые колонны сыто лоснились выпирающими полированными боками из какого-то черного с синеватыми прожилками камня. Сверху свисали гирлянды каменных фруктов, обсиженных стеклянными бабочками. Огни тысяч крохотных светильников, вмонтированных в потолок, отражались на тонких крыльях неживых насекомых и сверкали. Внизу плебейскими пародиями на эти аристократические искры блистали вспышки записывающей техники. Все журналисты, словно сговорившись, страшно мешали друг другу: кричали, толкались и нарочно светили своими фонарями в объектив друг другу.