— Да-да, — сказал агент ФБР. — Вот так просто взять набрать номер и брякнуть: “Привет, старина Кэл. Где тебя черти носят?” Да он так засекречен, что и сам порой не знает, где находится, а его носки держат в специальном сейфе. Кто же интересно позволит мне поговорить с ним?

Фрост покачал головой, достал сигарету и закурил.

— Но ты можешь попробовать. Поезжай на ближайшую заправочную станцию и позвони в Вашингтон. А я дам тебе телефонный номер, который мне оставил Дикон для экстренной связи.

О’Хара потер пальцем подбородок.

— Ну, если так, — сказал он наконец, но тут же спохватился. — Эй, минутку, а как мне быть с вами, мои милые?

— Что ты имеешь в виду?

— Да, я могу поехать и позвонить, но вы ведь ловкие ребята, не оставлять же мне вас одних?

Фрост глубоко затянулся и выпустил облако дыма.

— Почему бы и нет? Мы подождем тебя здесь, в кустиках. Кстати, я бы не прочь вздремнуть немного. О’Хара недоверчиво вытаращил глаза.

— Чего уставился? Поезжай, спроси. А потом вернешься и все будет ясно. Я был бы рад, если бы ты помог мне доставить Джессику в Вашингтон. Не для того, чтобы убить Президента, конечно, а чтобы назвать главе государства имена из списка КГБ.

— Теперь ты принимаешь меня за дурака? — спросил О’Хара.

— Ни в коем случае. Обещаю, мы не убежим.

Агент ФБР пристально посмотрел на Фроста.

— Даешь слово?

— Даю слово, — без колебаний ответил капитан. О’Хара опять поскреб подбородок.

— Да, — сказал он задумчиво. — Вот будет весело, если вы слиняете, ты привезешь ее в Вашингтон, она прикончит Президента, а когда меня спросят, почему я этому не помешал, я отвечу, что Фрост дал мне слово, но не сдержал его. Ей-богу, меня наградят медалью.

— Я когда-нибудь обманывал тебя? — спросил Фрост с улыбкой.

— Ну, пока нет, но у нас все впереди. Правда, на этот раз, мне кажется, ты не подведешь.

Он сделал шаг вперед и протянул руку.

— Пожми ее.

Фрост крепко стиснул его ладонь.

— Я не обману, — сказал он высокому ирландцу.

— Ну, смотри. Я постараюсь не задерживаться. Он молча двинулся к машине. Фрост и Джессика тоже молча смотрели ему вслед. О’Хара влез за руль, завел двигатель, опустил стекло, еще раз внимательно посмотрел на них, с сомнением покачал головой и тронул автомобиль с места.

Глава двенадцатая

Джессика потребовала, чтобы они немедленно уходили, как только машина О’Хары скрылась из вида, но Фрост спокойно взял ее за руку и повел к небольшой посадке, объясняя по пути, что он верит О’Харе, что тот очень неглупый парень несмотря на кажущуюся простоватость, и что вообще О’Хара — это один из лучших людей, которых Фрост знает.

Тем более — сказал он — с его помощью будет гораздо проще добраться до Вашингтона. Ведь не надо забывать, что они не проделали еще и половины пути.

Становилось все теплее, хотя день уже клонился к вечеру, когда машина агента ФБР вновь показалась на дороге. В его отсутствие Джессика немного поспала, но Фрост так и не сомкнул глаза — он боялся, что женщина все же попытается скрыться, ибо она была убеждена, что О’Хара вернется с подкреплением, а тогда ее схватят или убьют.

Увидев машину фэбээровца, Фрост тронул Джессику за плечо. Во сне она разговаривала, словно бредила, иногда по-русски, иногда по-английски. Русского капитан не знал, а из остального понял, что Джессика переживает какую-то внутреннюю борьбу, в ее душе словно сражаются две женщины — та, которой она была раньше, и та, которой стала сейчас.

Ему пришлось еще дважды встряхнуть ее, прежде чем Джессика проснулась окончательно. Он с жалостью смотрел на эту молодую измученную девчонку, которую политики двух стран сделали заложницей своих интересов. Но кроме того Фрост понял, что, вполне возможно, Джессика от всех стрессов и переживаний уже слегка повредилась в уме. Что ж, у нее были на то причины. Но если это было так, то его задача — доставить женщину в Вашингтон — еще более усложнилась.

Глядя как О’Хара выбирается из машины, Фрост вдруг испытал миг парализующей паники. А вдруг агент ФБР был прав? Что, если она обвела вокруг пальца Энди Дикона, а теперь он, Фрост, привезет ее к Президенту, которого она собирается убить?

— Что там, Хэнк? — спросила Джессика, открывая глаза.

— Ты уснула, — с улыбкой ответил Фрост. — О’Хара уже вернулся. Подъем. По-моему, он в хорошем настроении.

— Да? — с сомнением спросила Джессика.

— Я уверен. Пойдем к нему.

Фрост поднялся на ноги, женщина тоже встала и потянулась, словно кошка. Забирая свой рюкзак, он почувствовал ее руку на своем плече.

— Послушай, Хэнк, — шепнула Джессика, — давай смоемся. Еще не поздно. Зачем нам О’Хара? Мы можем сами…

— Все будет хорошо, — успокаивающе сказал Фрост, — пойдем.

Держась за руки они вышли из-за деревьев на открытое место. О’Хара увидел их и остановился возле машины. Фрост окинул взглядом его худощавую, чуть сутулую фигуру и вспомнил, что агенту ФБР должно сейчас быть лет сорок.

“Интересно, — подумал он, — а каким же он был в двадцать? Круче ведь, кажется, некуда?”

— Привет, О’Хара, — поздоровался Фрост.

Тот молча кивнул и оперся на капот своей машины.

— Хэнк, — тихонько позвала Джессика, — не нравится он мне. Пожалуйста, давай…

— Успокойся, — повторил капитан. — О’Хара в порядке. Вот увидишь, все будет хорошо.

Они были уже в нескольких шагах от автомобиля.

— Привет, привет, — отозвался агент ФБР. — Приятно видеть, что вы на месте. Я просто горжусь тобой, Фрост. Фрост ничего не сказал.

— А теперь слушай, — продолжал ирландец. — Когда я вел Чередника и Горина из Далласа, мне сообщили, что Джессика Пейс готовит покушение на Президента, правильно?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Фрост.

— Я тебе говорю. А теперь я позвонил Кэлвину Пламмеру. Это отняло много времени, потому что оказалось, чти у меня даже нет нужного допуска, чтобы с ним разговаривать и все такое прочее.

Он хмыкнул. Фрост и Джессика молча слушали.

— Хотя, собственно, — возобновил свои рассказ О’Хара, — я никогда особенно не любил этого Пламмера, судя по тому, что о нем ребята рассказывали. Так вот, в конце концов меня все-таки допустили на его линию. Теперь я люблю его еще меньше, клянусь дедушкой. Настоящая задница. Но что поделаешь, он большая шишка, друг самого Президента и так далее.

— Короче, что он сказал? — перебил ирландца Фрост.

— О, довольно забавные вещи. Он приказал мне сделать то, чего мне не хотелось бы делать, и я послал его. А это серьезный проступок. Ты же знаешь, в некоторых штатах даже есть такой закон: если ты обложил кого-то по телефону и тебя слышала телефонистка на станции, то у тебя могут быть серьезные проблемы.

— Ладно, я знаю, — не выдержал Фрост. — Так что же он все-таки тебе сказал?

Он почувствовал, как в его душу закрадывается нехорошее предчувствие.

— Ну, он сказал…

Внезапно О’Хара выполнил быстрое движение, и в его руке появился револьвер. Фрост тоже бросил было руку к кобуре, но ирландец щелкнул курком своей пушки.

— Стоять, Фрост! Я не хочу тебя убивать, но клянусь, я это сделаю.

Капитан послушно опустил руки вдоль тела, чувствуя, как напряглась стоявшая за ним Джессика Пейс.

— Что тебе сказал Пламмер, О’Хара?

— Сейчас узнаешь, — проворчал ирландец. — Он дал мне прямой приказ… Если быть точным, я не говорил, куда ему следует пойти. Я сказал, куда он может засунуть свой прямой приказ…

— Да не тяни ты резину! — рявкнул Фрост.

— Он приказал мне, — медленно произнес О’Хара, — пристрелить тебя, а девчонку спрятать в каком-нибудь надежном месте и позвонить, чтобы получить новые инструкции. Как тебе это нравится?

Ствол его револьвера был теперь направлен в лоб Фроста.

— И ты сделаешь это? — спросил капитан.

— Нет, если ты меня не вынудишь. Я полицейский, малыш, а не какой-нибудь вонючий мокрушник. Только стой спокойно и не дергайся. Я думаю, тебя просто облапошили и подставили.