Выставив вперед пистолет, Фрост левой рукой схватил парня за светлые волосы и дернул на себя. Ствол браунинга уперся в висок хулигана. Тот замер. Замерли и остальные.

Они как раз собирались броситься вперед, но вид пистолета остановил их словно каменная стена. Все глаза смотрели на Фроста, но никто из юнцов не двигался.

— А теперь, — рявкнул капитан, — говорю в последний раз: сейчас вы сядете на свои хреновые мотоциклы и отвалите отсюда быстрее ветра. Иначе я вышибу мозги этому красавчику. Усекли, засранцы?

Никто из парней не сказал ни слова, никто не пошевелился, ни белые, ни латиносы. А потом блондин, которого держал Фрост, выдавал с трудом:

— Спокойно, ребята. Сделайте, как он сказал. Это же псих.

Фрост негромко рассмеялся и наклонился к уху своего пленника. Он прошептал так, чтобы только тот мог его услышать:

— Ты прав, дерьмоед. Поторопи своих дружков.

— Давайте, ребята, — послушно сказал блондин. Уезжайте отсюда. Он же не шутит. Пожалуйста…

Возможно потому, что слово “пожалуйста” крайне редко встречалось в лексиконе уличных бойцов, оно возымело потрясающий эффект. Парни начали медленно отступать к своим мотоциклам, стараясь, все же, чтобы это не походило на бегство.

“А у них есть своя гордость”, — подумал Фрост. Он мельком взглянул на стрелки часов. Прошло десять секунд… двадцать… сорок…

Рев последнего мотоцикла затих вдали. Только одна машина осталась на площадке. Фрост вновь наклонился к уху подростка.

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, парень, — прошептал он. — Как бы отомстить мне за оскорбление. Что же, я выставил тебя в неприглядном виде перед твоими дружками и могу понять твои чувства. Но…

Он умолк и молчал некоторое время, чувствуя, как тело блондина слегка подрагивает в его захвате. От парня пахло потом. И страхом.

— Послушай, что я скажу, малыш, — заговорил он уже более мягко. — Если вам придет в голову вернуться сюда сегодня ночью, или погнаться за мной утром, то мы снова встретимся. И как ты думаешь, кто будет первым, в кого я выпущу пулю?

Блондин молчал.

— Вижу, ты меня понял, — кивнул Фрост. — Правильно, первым я убью тебя. Послушай еще: я зарабатываю на жизнь именно этим — убиваю людей. И я хорошо усвоил это искусство. Так что не сомневайся — я убью тебя сразу же, как только снова увижу твое лицо. Может, это случится сегодня, может — завтра на дороге, а может в баре через пять лет. Но знай одно — когда бы мы ни встретились, ты уже труп.

И не будет у тебя больше мотоцикла, и не будет девчонок, не будет музыки и пива. Ничего, только холодная могила глубиной в шесть футов, да и то, если кто-то захочет похоронить тебя. А теперь я хочу услышать в ответ только одно слово и ничего больше. Итак, предстоит мне еще встретиться с тобой или твоими дружками?

Голос парня звучал так, как будто его сейчас вырвет.

— Нет…

— Вот и хорошо.

Фрост опустил руку с пистолетом и огляделся.

— А теперь беги к своему мотоциклу. Только сначала уясни еще одно. Я ведь сейчас мог бы заставить тебя помочиться на сидение машины, прежде, чем уехать. Я мог выпустить тебя отсюда голым, задом наперед. Я этого не сделаю. Я не хочу унижать тебя. Просто, если ты еще раз встретишься на моем пути, я тебя убью. А теперь мотай отсюда.

Блондин двинулся к мотоциклу, сначала несмело, потом постепенно ускоряя шаги. Он одним махом взлетел в седло, мотор взревел и машина сорвалась с места и исчезла в темноте.

Фрост еще немного постоял, ожидая, пока затихнет шум двигателя, а затем поднял предохранитель браунинга и спрятал оружие в кобуру. Потом повернулся и пошел обратно к трейлеру. Гравий негромко похрустывал у него под ногами. Снова запели сверчки.

Джессика Пейс старательно обработала его ссадины и ушибы, полученные ранее в схватке с агентом КГБ. Она сделала ему массаж спины, чтобы снять с мышц напряжение, и с улыбкой сказала:

— Думаю, к утру с тобой все будет в порядке.

Фрост обнял ее и прижался лицом к теплой груди. Некоторое время руки женщины путешествовали по его телу, а потом он перевернул ее на спину, наклонился над ней и сказал себе, что в жизни есть некоторые вещи, которые более интересны, чем сон.

Глава десятая

Фрост резким щелчком выключил радио и почти до предела повернул ручку обогревателя. Утром, когда они отъезжали, было уже очень холодно, а ведь температура продолжала снижаться весь день.

— Чего ты прицепился к радио? — спросила Джессика.

— Надо же мне к чему-то прицепиться, — огрызнулся Фрост.

— Да не волнуйся, — успокоила его Джессика, — еще не такой мороз, чтобы пошел снег. Диктор, наверное, что-то перепутал.

— Ничего он не перепутал, — буркнул Фрост. — Он же читал метеосводку и специальное предупреждение. Сильная снеговая буря идет с севера. Прошлой ночью в районе Розуэлла намело двенадцать дюймов мокрого снега. Не думаю, чтобы синоптики просто хотели попутать нас.

— Но это же западный Техас. Здесь и зимой-то снега не бывает.

Фрост со злостью посмотрел на лобовое стекло и включил “дворники”.

— Пока ты права, — ответил он. — Снег еще не идет. Но зато идет дождь и температура тридцать шесть градусов по Фаренгейту. А холодный дождь я люблю еще меньше, чем мокрый снег, особенно когда я еду черт знает по каким местам. Ладно, закрой лучше рот.

Фрост закурил сигарету. Ему показалось, что машина уже начинает скользить и вряд ли это была только игра воображения. Он еще никогда не ездил по пустыне во время снежной бури, и мысль о предстоящем испытании наполняла его тревогой.

Бензобак опустел уже почти на треть, а ближайший населенный пункт — судя по карте — находился еще черт знает на каком расстоянии. А по радио предупредили о приближении бурана и дали несколько советов тем, кого непогода может застать в пути.

— Замечательно, — буркнул сам себе Фрост. — Это нравится мне все больше и больше.

— Ты разговариваешь сам с собой?

— Я должен поговорить с кем-то, кто находится в здравом уме, — ответил капитан. — Да, я разговаривал сам с собой, но теперь обращаюсь к тебе. Прекрасная погода, ты не находишь?

Он перевел “дворники” на максимальную скорость — дождь усилился и густая пелена почти полностью закрыла видимость.

— И что ты собираешься делать? — спросила Джессика после паузы.

— А, теперь и ты ударилась в панику?

После этой фразы оба они надолго замолчали. Дождь все усиливался, Фрост с подозрением поглядывал по сторонам, и вскоре уже готов был поклясться, что заметил самую первую снежинку, которая спустилась с неба, словно сама по себе. Но за ней тут же последовали другие, все больше и больше.

Капитан сбавил скорость до тридцати миль в час. Его спина уже начала болеть — ему приходилось постоянно нагибаться, чтобы нажимать на ручной тормоз и тем” самым удерживать трейлер от скольжения. Чертыхнувшись, он вновь включил радио, но там передавали музыку.

— Неужели они не могут почаще сообщать метеосводку? — с возмущением спросил Фрост. — Вот олухи.

— Ага, — невинно заметила Джессика, — недавно ты злился, что тебе сказали прогноз погоды. Теперь ты ругаешься, потому что тебе его не говорят. У тебя настроение изменчивое, словно у женщины.

— Да заткнешься ты когда-нибудь? — не выдержал Фрост.

— Мужчина называется, — презрительно фыркнула Джессика.

Фрост хотел пронзить ее яростным взглядом, но побоялся оторвать глаз от дороги.

— Почему снег? — бормотал он. — А почему не землетрясение?

— Ты со мной разговариваешь?

— Нет, со снежинками.

Дорога была уже совершенно белой, а небо сделалось темно-серым и еще более хмурым. Форд и трейлер оставляли четкий след на шоссе, но следов других машин видно не было.

Фрост с мрачным видом закурил очередную сигарету, не переставая оперировать тормозом и ругаться под нос.

Так прошел еще час, люди на радио наконец спохватились и теперь штормовые предупреждения следовали каждые десять минут. По прогнозу ожидалось снижение температуры и четырнадцать дюймов снега, а также сильный ветер и метель. На дорогах аварийная ситуация. Предписывалась максимальная осторожность.