– Вот он.
– Это не он, – не согласился старик. – Этот – второй степени. А у твоего бати – первой, – он достал из ящика стола красную коробку. – Я его отдельно храню.
– Спасибо, Илья Иванович, – Константин взял коробку. – Уберите все здесь, ладно?
И вышел из кухни. А Илья Иванович принялся складывать в жестяную коробку солдатские, памятные и юбилейные медали. Делал он это неторопливо, разглядывая каждую медаль в отдельности. Порою качал головой, порою грустно улыбался чему-то. Последней он взял со стола фотографию с оторванным уголком. На ней были видны два солдата в сдвинутых на затылок зимних шапках с автоматами на груди. Позы и улыбки их были неестественно напряжены, потому что солдаты явно позировали фронтовому фотографу. Фоном для снимка служили руины какой-то немецкой крепости. Возможно, то был Кенигсберг. Несмотря на давний срок и потрепанность, в одном из солдат можно было узнать молодого Илью Ивановича.
Орден Отечественной войны первой степени лежал на широкой ладони командира полка.
– Весомая вещь, – сказал полковник, уважительно взвешивая орден. – Маленькая, а весомая.
В комнату бочком проскользнул Илья Иванович с тарелкой нарезанного лука. Поставил на краешек стола, хотел было тотчас же выйти, но полковник заметил его:
– Илья Иванович, куда это вы? За стол просим, за стол. Ребята, место ветерану Великой Отечественной.
Гости задвигались, освобождая место. Кто-то уступил стул, кто-то принес тарелку, вилку, рюмку. И тотчас же щедрая офицерская рука потянулась к этой рюмке с бутылкой водки.
– Отставить, – негромко сказал полковник. – Боржомчику можно вам, Илья Иванович?
– Если без градусов, – робко уточнил старик.
– Без градусов. – Полковник сам налил боржоми. – Ну, чего сыну пожелаете?
– Сыну?.. – Илья Иванович неуверенно улыбнулся. – Оно конечно, оно так. – И встал. Рука дрожала, боржоми проливался на стол. – В большую дорогу провожают тебя, Константин. Да. На учебу. Потом в большие начальники выйдешь. Так ты, это, ты о солдате не забывай. Начальник, он солдатами держится, каких бы званьев ни достиг. А солдаты – тобой. Нету у них никого, окромя начальников. Никого нету. И пожаловаться некому.
Помолчал, выпил боржоми и, шаркая ногами, вышел. И все молчали. Полковник встал.
– За отцов, – негромко сказал он. – Павших и еще живых.
Все встали, стараясь поменьше шуметь. Выпили.
– Когда ты, капитан, на отцовской могиле в последний раз был? – не глядя, спросил полковник, аккуратно поставив рюмку.
– Так я ведь, в сущности, и не знал, где эта могила. Впервые из открытки выяснил. Теперь надо будет как-нибудь съездить. В отпуск. Или на каникулы.
– Тебе когда в академию являться?
– Ровно через десять дней.
– Тогда зачем тянуть? Святое это дело – отцовской могиле поклониться. Особенно перед таким рубежом, как академия. Понятно – нет?
Капитан не ответил. Он уложил орден в красную коробочку и, закрыв крышку, забарабанил по ней пальцами.
Но стука его пальцев по коробочке мы не услышали, потому что в этот момент зазвучал лязг винтовок, взятых к ноге в три приема. И голос:
– Взвод, смирно! Равнение на середину! Слушай перекличку. Рядовой Абрамов!
– Я!
– Рядовой Бесымбаев!
– Я!
В узком коридоре дощатого барака с запылившимися стеклами и двумя рядами трехъярусных нар был выстроен взвод маршевого батальона. Места было немного, и командиру взвода младшему лейтенанту Суслину, одетому в аккуратную гимнастерку с белоснежным подворотничком, приходилось вжиматься в проход между нарами. А во главе взвода стоял степенный усатый помкомвзвода старший сержант Гарбузенко и хрипло выкрикивал фамилии личного состава.
– Рядовой Гусев!
– Я! – отозвался высокий тощий солдат.
– Пат без Паташона, – негромко, но внятно произнес стоявший в строю ефрейтор Виктор Святкин: худой, как все, но не как все разговорчивый. На его потрепанной гимнастерке с двумя полосками за ранения выделялся новенький орден Красной Звезды.
– Рядовой Глебов! – продолжал Гарбузенко.
– Я!
– Иван Четвертый, – пояснил Святкин. – Но не Грозный.
– Рядовой Кодеридзе!
– Я!
– Абрек, – сказал Святкин.
– Рядовой Лавкин!
– Я!
– Калуга, – произнес Святкин, и стало понятно, что во взводе у каждого есть прозвище и что автор прозвищ ефрейтор Святкин.
– Младший сержант Сайко!
– Я, – отозвался рослый сержант, стоявший на правом фланге.
– Ванька Первый, – уважительно отметил Святкин.
– Ефрейтор Святкин!
– Я! – гаркнул Святкин. И добавил: – Можно просто – Сват.
– Рядовой Хабанеев!
– Я!
– Хабанера, – отметил Святкин.
– Отставить! – крикнул Суслин и, ткнув пальцем в Святкина, приказал: – Ефрейтор Сват… то есть Святкин, выйти из строя!
Святкин сделал два шага и повернулся лицом к шеренге.
– Товарищи бойцы! – сердито сказал Суслин, грозно сведя полудетские брови. – Сегодня я принял второй взвод. Командир батальона лично мне поставил задачу: в кратчайший срок подготовить взвод истребителей танков. И что же я вижу на первом построении? На первом построении я нахожу исключительную расхлябанность и разгильдяйство!
– Я думал, вам интересно будет прозвища узнать, – простодушно пояснил Святкин.
– Ефрейтор Святкин, два наряда вне очереди!
– За что же, товарищ младший лейтенант? – искренне удивился Святкин. – Я же, так сказать, в порядке ознакомления с личным составом вверенного вам взвода истребителей танков.
– Три наряда! – распалясь, крикнул Суслин.
– Есть три наряда, – согласился Святкин. – Но только на кухне.
– Четыре наряда за разговорчики!..
– А вот это уж дудки, – улыбнулся Святкин. – Только три. Четыре Устав внутренней службы не позволяет. Вы – взводный, я – ефрейтор. Больше трех нарядов у вас прав нет, товарищ младший лейтенант. Вот если на кухню…
Суслин был явно озадачен. По шеренге пробежал смешок.
– Отставить смех! – крикнул Суслин. – Командир батальона поставил задачу, чтобы второй взвод истребителей танков стал примером для всего маршевого батальона. Примером во всем. В боевой подготовке. В дисциплине. В ношении формы. И я хочу, чтобы вы знали с первого же дня: в боевой подготовке не будет никаких поблажек. Напротив. Трудности и еще раз трудности! Будут внезапные тревоги. Ночные броски. «Тяжело в ученье – легко в бою!» Знаете, кто это сказал?
– Так точно! – радостно рявкнул Святкин. – Генералиссимус Суворов!
– Какой еще «иссимус»? – удивленно спросил Суслин.
– Звание, – принялся простодушно объяснять Святкин. – Бывают генерал-майоры, генерал-лейтенанты, генерал-полковники, а Суворов был генералиссимусом.
Строй радостно рассмеялся.
– Отставить смех! – крикнул Суслин. – Слушай задачу сегодняшних занятий по…
Но тут раздался голос дневального, стоявшего возле дверей:
– Смирно!
В казарму вошел командир батальона, немолодой капитан, еще не оправившийся от ранения, а потому – с палочкой.
Суслин бросился навстречу, расталкивая строй собственных подчиненных:
– Товарищ капитан… Да пропустите же меня!.. Товарищ капитан, второй взвод первой роты вверенного вам батальона построен для полевых занятий. Командир взвода младший лейтенант Суслин!
– Отставить полевые занятия, – устало сказал комбат. – Взвод – на разгрузку капусты.
– Что?..
– На разгрузку капусты, – терпеливо повторил капитан. – Слава богу, хоть капусту дали.
– Есть на разгрузку капусты, – упавшим голосом сказал Суслин.
– Гарбузенко, выводите личный состав.
– Напра-во, – сказал помкомвзвода. – Не в ногу на выход шагом марш!..
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.