Мисс Люси: Язык одного человека, который находится не так далеко отсюда.
Стафф (пытается высвободиться): Мне надо стулья поставить.
Мисс Люси: Я открываю коробочку и вижу большую бриллиантовую брошь. Только прикоснулась к ней, как этот старый сукин сын захлопнет крышку, ударяя ею прямо мне по пальцам. Ноготь даже посинел. И говорит: “Спустись-ка теперь в коктейль - бар, зайди в дамскую уборную и опиши эту брошь губной помадой на зеркале”. А коробочку - в карман. Да уходя так хлопнул дверью, что даже картина со стены упала.
Стафф: Мисс Люси, ведь это вы сказали в прошлую субботу: “Пошел бы ты да посмотрел, что написано губной помадой на зеркале в дамской уборной”?
Мисс Люси: Тебе сказала! Я думала, тебе можно доверить.
Стафф: Тут были и другие люди, они тоже слышали.
Мисс Люси: Но никто, кроме тебя, не член клуба “Юность за Тома Финли”. Никто.
Оба прерывают разговор. Они заметили высокого человека, который вошел в коктейль - бар. Его удлиненное тело, худоба и светящаяся бледность лица напоминает эль - грековского святого. На шее у него повязка. Одет как сельский житель. Это Клакер.
Мисс Люси: Эй, гляди…
Клакер: Добрый вечер, мэм.
Мисс Люси: Ты из “Деревенских бродяг”? С оркестром приехал?
Клакер (замечает пристальный, заинтересованный взгляд Люси): Я деревенский, но приехал без оркестра.
Стафф уходит.
Мисс Люси: Чего тебе здесь надо?
Клакер: Приехал послушать выступление Босса Финли. (Говорит с натугой. Потирает свой большой кадык.)
Мисс Люси: Я знаю, кто ты… Ты клакер?
Клакер: Я не клакер. Я просто задаю вопросы - один, два, три, в зависимости от того, сколько времени им потребуется, чтобы схватить меня и вышвырнуть из зала.
Мисс Люси: Твои вопросы - мерзкие. Ты их снова сегодня повторишь?
Клакер: Да, мэм, если смогу пробраться в зал и достаточно громко спросить.
Мисс Люси: А что у тебя с голосом?
Клакер: Когда я выкрикнул свой вопрос в Нью-Бетесда на прошлой неделе, меня ударили ручкой пистолета по кадыку, и от этого у меня пропал голос. Он и сейчас плох, но все же получше. (Хочет уйти.) Мисс Люси: Тебе не войти в зал без пиджака и галстука. Подожди. (Заходит за стойку, достает оттуда пиджак, какой обычно держат в местах, куда “неодетых” не допускают, и бросает его Клакеру.) Вот, надень. Выступление Босса сегодня передают по телевидению. Галстук в кармане. Сиди тихо в баре, пока Босс не начнет говорить. Закройся газетой. О’кей?
Клакер (раскрывая перед собой газету): Спасибо вам.
Мисс Люси: Тебе спасибо и желаю удачи побольше, чем перепадает обычно.
Стафф возвращается за стойку.
Флай (появляется на галерее): Чанс Уэйн. (Сигнал автомобиля за сценой.) Мистер Чанс Уэйн, прошу! Чанс Уэйн! (Уходит.)
Мисс Люси (Стаффу): Разве Чанс Уэйн вернулся в Сент-Клауд?
Стафф: Помните Александру дель Лаго?
Мисс Люси: Конечно. Я была президентом местного клуба ее поклонников. А что?
Чанс (за сценой): Эй, бой, поставь машину у подъезда, да не помни крылья!
Стафф: Она и Чанс Уэйн остановились здесь вчера вечером.
Мисс Люси: Да разрази меня гром, если я в этом деле не разберусь! (Уходит.)
Входит Чанс. Направляется к бару.
Чанс: Эй, Стафф! (Берет коктейль со стойки, пьет.)
Стафф: Поставь на место… Здесь не вечеринка с коктейлями.
Чанс: Приятель… кто же пьет мартини с оливками? Ты что, не знаешь, что все пьют мартини с джином и лимоном? Когда я работал на твоем месте, я придумал вот эту самую форму, что ты носишь… Как у Вика Мэтюра в фильме про Иностранный легион. И выглядел в ней получше, чем он.
Нанни (входя): Чанс, Чанс…
Чанс: Тетя Нанни! (Стаффу.) Положи скатерть на этот стол и принеси шампанского…
Нанни: Уходи отсюда.
Чанс: Но я только что заказал шампанское. (Внезапно под ее суровым взглядом сникает.)
Нанни: Нельзя, чтобы нас видели вместе. (Ведет его на край сцены.)
Стафф возится у стойки. Потом берет поднос и уходит в противоположную от них сторону. Негромкая музыка.
Чанс: Почему?
Нанни: Чанс, уезжай из города.
Чанс: Почему в городе, где я родился, каждый обращается со мной, как с последним подонком?
Нанни: Себя спроси об этом, совесть свою спроси.
Чанс: О чем спросить?
Нанни: Ты сам знаешь, и я знаю, что ты знаешь…
Чанс: Знаю - что?
Нанни: Я не могу и не хочу говорить об этом. До тебя ведь все равно не дойдет. И тебе нельзя доверять. А нам жить в этом городе… О, Чанс, почему ты так изменился? Ты живешь в каком-то безумном сне.
Чанс: В безумном сне? Конечно. А разве это не безумный сон? Лучшего определения я давно не слыхал… Безумный сон - это и есть моя теперешняя жизнь…
Нанни: Почему, Чанс?
Чанс: О, тетя Нанни, ради Бога… Разве вы забыли, кем я обещал стать?
Нанни: Люди, которые любили тебя, ждали только одного: нежности, честности и…
Чанс (становясь перед ней на колени): Такое блистательное начало… и все так грубо и внезапно оборвалось… Мне было семнадцать лет. Я поставил одноактную пьесу “Доблестный” и сыграл в ней главную роль. Мы победили на конкурсе штата, и нас послали на национальный конкурс… Хэвенли играла со мной… Вы помните? Вы поехали с нами присмотреть за девочками…
Нанни: Конечно, помню.
Чанс: В большом автобусе… Как мы пели вместе!
Нанни: Вы были влюблены друг в друга.
Чанс: Да, влюблены. (Тихо напевает.)
Нанни (резко поднимается): Так нельзя, так нечестно…
Чанс (ловит ее за руки): Тетя Нанни, мы так и не победили в этом дурацком конкурсе, мы стали вторыми.
Нанни: Чанс, вы стали вторыми. Вы получили почетную грамоту. Четвертое место.
Чанс: Да, верно. Но почетная грамота на национальном конкурсе - не так уж мало… Мы бы победили, если б я не забыл текст. Я так замотался с постановкой всей этой ерунды… (Закрывает лицо руками.) Нанни: Я полюбила за это тебя еще больше. И Хэвенли тоже.
Чанс: Это случилось в поезде, по дороге домой. Она и я…
Нанни (в смятении): Я знаю, я, я…
Чанс (поднимаясь): Я уговорил проводника, и он на час отдал нам свободное купе. В том поезде… грустном поезде домой…
Нанни: Я знаю…
Чанс: Я дал ему пять долларов - этого оказалось мало. Тогда я отдал свои часы, булавку для галстука, перстень с печаткой и костюм, который купил в кредит, чтобы в нем отправиться на конкурс. Первый костюм, за который я заплатил больше тридцати долларов.
Нанни: Не надо вспоминать.
Чанс: Чтобы купить первый час любви с ней…
Нанни: Хватит Чанс!.. С тех пор ты так изменился.
Чанс: И я поклялся, что никогда больше не буду вторым ни на одном конкурсе… Тетя Нанни, посмотрите на этот контракт. (Выхватывает из кармана бумаги.) Нанни: Не хочу смотреть на эти фальшивые бумажонки.
Чанс: Они не фальшивые. Посмотрите, здесь печать нотариуса и подписи трех свидетелей. Тетя Нанни, вы знаете, с кем я приехал? С Александрой дель Лаго.
Нанни: Кто она тебе?
Чанс: Патронесса, агент, продюсер! У нее большое влияние, власть, деньги, а они открывают двери. Те двери, куда я стучался, все последние годы до синяков.
Нанни: Чанс, даже сегодня, если бы ты вернулся и просто сказал: “Я проиграл состязание, провалился…” Но ты…
Чанс: Минуту! Выслушайте меня… Тетя Нанни, вот мой план. Местный конкурс красоты.
Нанни: О, Чанс!
Чанс: Местный конкурс красоты, который она выиграет.
Нанни: Кто?
Чанс: Хэвенли.
Нанни: Нет, Чанс. Она уже немолода. Красота ее поблекла.
Чанс: Неправда. Ничто не проходит так быстро, даже красота.
Нанни: Увы, проходит.
Чанс: Она вернется!
Нанни: Ради чего? Ради дурацкого конкурса?
Чанс: Ради любви.
Нанни: Чанс!..
Чанс: Это будет не просто местный фестиваль, тетя Нанни. Отчеты о нем опубликует вся национальная пресса. О нем напишет лучшая подруга принцессы Космонополис - критик Салли Пауэрс. Самая влиятельная из киножурналистов в мире. Ее слово - закон в кино…
