Литмир - Электронная Библиотека
A
A

– Да, он в самом деле ранен легко, пуля только задела руку, и рана почти зажила, хотя он еще некоторое время будет не способен нести службу. Вы дружны с ним?

– Да, но, кроме того, мы в родстве через замужество его сестры. Но я вижу, ваша светлость, вы не помните меня; позвольте заново представиться: Виллибальд фон Эшенгаген. Мы встречались в прошлом году…

– В Фюрстенштейне, – живо перебил его Эгон. – Разумеется, я отлично помню вас, но удивительно, как мундир изменяет человека! Я действительно совершенно не узнал вас сначала.

Принц с некоторым удивлением смерил взглядом бывшего робкого «деревенского дворянина», выглядевшего тогда пресмешным малым, а теперь оказавшегося в высшей степени представительным офицером. Конечно, не только мундир так изменил Виллибальда; дело, начатое любовью, довершили походная жизнь и отсутствие привычной обстановки. Молодой владелец майората стал не только человеком, как выразился его дядя Шонау, а настоящим мужчиной.

– Наше прежнее знакомство было очень поверхностным, – снова заговорил принц, – тем не менее позвольте мне поздравить. Вы обручены…

– Полагаю, что вы заблуждаетесь на этот счет, ваша светлость, я был представлен вам в Фюрстенштейне в качестве будущего зятя хозяина дома, но…

– Обстоятельства изменились, – со смехом договорил Эгон. – Я знаю об этом, потому что мой товарищ, о котором я вам только что говорил, а именно лейтенант Вальдорф, – счастливый жених фрейлейн Шонау. Мои слова относились к фрейлейн Мариетте Фолькмар.

– Неужели?

– В настоящее время она уже госпожа Эшенгаген.

– Вы уже женаты?

– Пять месяцев, как женат. Мы обвенчались перед самым этим выступлением в поход, и моя жена живет теперь с моей матерью в Бургсдорфе.

– В таком случае поздравляю вас с женитьбой. В сущности, товарищ, следовало бы не поздравлять вас, а потребовать от вас отчета в непростительном похищении, которое вы учинили по отношению к искусству. Будьте добры, передайте вашей супруге, вся наша столица до сих пор оплакивает эту потерю.

– Не премину передать, хотя боюсь, что городу теперь некогда горевать о таких мелочах. А вот, кажется, и господа офицеры возвращаются, я слышу голос Евгения.

За дверью в самом деле послышались голоса, и в следующую минуту ожидаемые офицеры вошли. Молодой Штальберг радостно поздоровался с родственником, которого ни разу не видел за все время похода, хотя оба служили в одном корпусе. Рука у него была еще на перевязи, но он имел совершенно бодрый и здоровый вид. Евгений не обладал красотой сестры и ее силой воли; внешность и манеры скорее говорили о мягкой, ласковой, чем сильной натуре; но все же он очень напоминал сестру, и, вероятно, это сходство и было причиной симпатии к нему принца Адельсберга. Вслед за ним вошел и его спутник, красивый молодой офицер со смелыми, блестящими глазами; принц познакомил его с Эшенгагеном.

– Надеюсь, что не вызову кровавой стычки между вами, господа, если представлю вас друг другу, – шутливо сказал он. – Все равно когда-нибудь да придется же произнести ваши имена. Итак, господин фон Эшенгаген – господин фон Вальдорф.

– Боже сохрани! По крайней мере, я – воплощенное миролюбие! – весело воскликнул Вальдорф. – Я очень рад познакомиться с двоюродным братом моей невесты, господин фон Эшенгаген, тем более что вы уже связаны священными узами брака. Мы охотно последовали бы вашему примеру и обвенчались под бой барабана, но мой тесть объявил с самой сердитой миной: «Надо сперва победить, а потом жениться». Ну, вот уже пять месяцев, как мы без перерыва воюем, а как только вернемся домой, я сразу обручусь. – Он дружески пожал руку бывшему жениху своей невесты и обратился к принцу: – Мы привели вам, ваша светлость, одного субъекта, которого перехватили по дороге. Эй, ординарец из Родека, предстаньте пред светлые очи господина поручика, принца Адельсберга!

Дверь открылась, и, несмотря на вечерние сумерки, принц узнал морщинистое лицо и седые волосы вошедшего. Он вскочил.

– Силы небесные! Да ведь это Штадингер!

Действительно, старик Штадингер собственной персоной стоял перед своим молодым хозяином. Его появление было встречено взрывом общего восторга, поэтому со стороны казалось, что его знают все присутствующие, хотя большинство офицеров видели его впервые.

– Прежде всего зажжем свет, чтобы хорошенько разглядеть старого «лешего» его светлости! – воскликнул Вальдорф, зажигая две свечи и с комическим торжеством поднося их к самому лицу старика.

Эгон рассмеялся.

– Видишь, Штадингер, какую известную и популярную личность ты здесь представляешь! Позволь же отрекомендовать тебя по всем правилам. Вот, милостивые государи, Петр Штадингер, известный своей грубостью, в которой никому еще не удалось его превзойти, и потрясающими проповедями на нравоучительные темы. Очевидно, он убежден, что я не в состоянии жить без того и другого, и хочет и здесь, на войне, доставить мне удовольствие своими милыми обычаями. Надо надеяться, что и на вашу долю что-нибудь перепадет, господа. Ну, Штадингер, выкладывай!

Но вместо того чтобы последовать приказанию, старик обеими руками схватил руку принца и произнес трогательным тоном:

– Ах, ваша светлость, как мы в Родеке боялись за вас!

– О, да это уже совсем вежливо, – сказал Штальберг, принц же состроил строгую мину.

– В самом деле? И потому ты сразу собрался в путь и бросил Родек на произвол судьбы? Вот уж не ждал я от тебя такого нерадивого отношения к своим обязанностям!

– Но ведь я приехал по приказанию вашей светлости! Вы ведь сами написали мне, ваша светлость, чтобы я приехал взять Лонса из лазарета и что вы берете на себя все расходы на дорогу и прочее. Я приехал сегодня в полдень и застал малого совсем уже бодрым; доктор думает, что через неделю его можно будет взять и никакого лечения больше не нужно. Всего, что ваша светлость сделала для Родека, и не перескажешь! Да воздаст вам Бог сторицей!

Эгон сердито вырвал у него свою руку.

– Теперь я поручик, заметь себе это, и прошу не называть меня иначе. Но что это значит? Ведь именно сейчас я ждал твоей грубости, а ты стал кроток, как ягненок, и разыгрываешь перед нами трогательные сцены. Чтобы этого не было! Господа, Лоис – это внук моего старого лешего, славный, красивый парень; но у него есть сестра, еще куда красивее его. К сожалению, безрассудный дед удаляет ее из Родека каждый раз, как я приезжаю туда. Почему ты не взял с собой Ценцу? Мог бы, кажется, сообразить и привезти ее сюда?

Штадингер выпрямился и возразил с прежней грубой прямотой:

– Я полагал, что здесь, на войне, вашей светлости некогда заниматься подобными глупостями.

– Ага, вот наконец! – шепнул принц Вальдорфу, стоявшему рядом, а затем громко сказал: – Ты очень ошибаешься. Военная жизнь может довести человека до полного одичания, и когда я вернусь…

– Тогда ваша светлость обещали наконец жениться, – напомнил ему старик таким безапелляционным тоном, что в группке молодых офицеров громко захохотали.

Эгон вторил им, но его смех был немного вынужденный, как и ответ:

– Да, да, обещать я действительно обещал, но передумал. Лет через десять я, пожалуй, сдержу слово, а то, может быть, и через двадцать, но никак не раньше.

Штадингер, разумеется, пришел в величайшее негодование и дал полную волю своему гневу:

– Так я и знал! Когда вашей светлости приходит какая-нибудь разумная мысль, она и сутки не может продержаться в вашей голове! Ведь был же женат ваш покойный батюшка, и каждый непременно должен жениться. С женитьбой сами собой кончаются все глупости…

– Вот теперь слышно, что это он! Учитесь, господа! – сказал Эгон.

Молодые офицеры принялись подтрунивать над Штадингером и наконец довели беднягу до того, что он забыл всякую почтительность и предстал во всем блеске своей грубости.

Через четверть часа Виллибальд и Штальберг стали собираться уходить, они подошли к принцу проститься.

– Так завтра вы выступаете? – спросил принц.

60
{"b":"283506","o":1}