Литмир - Электронная Библиотека

- Что там? - Джозефу вставать со стула ну совершенно не хотелось.

- Ты можешь шевелиться быстрее?! - рыкнула Джамиля. - Сюда иди, говорю!

Оперативник со вздохом послушался. Еще не успев обойти стол и подойти к экрану, услышал:

- Ита-а-ак! В номинации "Лучшую мужская роль" побеждает... Роберт Фергюссон! "Назови меня своей"! - рев толпы, визги, овации, фанфары.

Джозеф ускорил шаг. Встал рядом с коллегой и увидел, наконец, изображение.

- Нехило так, да? - задумчиво протянула Джамиля. - Только я подумала, что его для полноты картины не хватало... Как по заказу.

Джозеф не ответил. Он смотрел на сцену. Рядом с радостно улыбавшимся и махавшим рукой Робертом прыгала... смеялась... висла у актера на локте... бросалась ему на шею... лезла целоваться... в розовом платье... Лара?! Джозеф зажмурился, тряхнул головой и поглядел снова. Не показалось. Действительно Лара! Как она умудрилась?!

С сестрой оперативник не поддерживал отношений уже почти пять месяцев. Она обиделась за билеты, собралась и уехала в тот же день. Извинения слушать не хотела, кричала, плакала и демонстративно хлопала дверьми, пока искала все свои вещи. Всё же не стоило ей признаваться, что в кино пришлось идти по работе, а не в целях устройства личной жизни: последний вариант Лара бы даже приветствовала. Джозеф пару раз ей звонил, чтоб показать, что "ему не всё равно", прекрасно зная, что трубку она не возьмет из вредности, и со спокойной душой стал ждать, когда родственница успокоится и сама к нему нагрянет с чемоданами и очередным ухажером.

Полагавшуюся по случаю благодарственную речь Роберта Джозеф пропустил мимо ушей. Дивясь ушлости собственной сестры, он думал, что стоило хотя бы у родственников поинтересоваться, как у нее дела, чтоб не узнавать об этом по телевизору. Отвлекся от мыслей, лишь когда ведущие перешли к объявлению следующей номинации.

Вернулся на свое место и допил кофе.

В помещение с улицы протиснулась массивная фигура одного из спасателей.

- Ну, и чего вы сидите? - под гневным взглядом Джамили он поспешно захлопнул за собой дверь. - Через час уезжаем. Вы уже собраны?

- Ура. Наконец-то валим из этого холодильника, - пробубнила аналитик из глубин своего одеяльного кокона.

- Поторопитесь, а то если погода испортится, неизвестно, когда мы отсюда улетим. Обещали буран.

Джамиля принялась спешно выключать компьютер, параллельно заталкивая в сумку термос и сигареты. Джозеф лениво огляделся, проверяя, не валялось ли где его вещей. Поскольку он с самого начала решил не распаковываться, то теоретически все они и так должны были находиться в рюкзаке. А, нет. Всё-таки кое-что осталось.

Оперативник встал, пересек комнату и сгреб с кровати стопку корявых рисунков. Задумчиво пролистнул. Пожалуй, забирать их с собой смысла не было. Чуть посомневавшись, он подошел к печке, осторожно, стараясь не обжечься о раскаленный металл, открыл дверцу. Скрутил бумагу и сунул ее внутрь. Пошел помогать Джамиле со сборами.

Листы чернели и скручивались, загорались и истаивали. Человечки и пейзажи, портрет курившей аналитика, за который та обозвала "художника" безруким, вспыхивали и с тихим треском превращались в золу. Непонятное дерево с расщепленной макушкой и единственным яблоком, луна над ним и какая-то закаляка, в которой при должном уровне абстрактного мышления можно было узнать зайца, холм и совершенно не получившийся у Джозефа могильный камень. Край рисунка лизнул язычок пламени. Надкусил за угол. И съел.

КОНЕЦ

121
{"b":"280122","o":1}