Литмир - Электронная Библиотека

– Чего я могу задумать? – Юрий пожал широкими плечами. – Обычная встреча.

– Ладно, – нехотя кивнул полковник. – Но постарайся уложиться в два дня. И вообще лучше считать, что ты проводишь самостоятельную операцию.

«Снял с себя ответственность, – готовясь к выходу в горы, подумал Бахарев. – Впрочем, его тоже можно понять, зачем ему лишняя головная боль? Ее и без меня хватает!»

К Мамадаезу майор решил отправиться безоружным, поборов искушения взять пистолет, нож или гранату. В любом случае, кому не попадись, тебя обыщут, а человек без оружия вызывал меньше подозрений. Ему нужно проскользнуть тихо, как мышке, не привлекая внимания, а в случае рукопашной стычки Юрий умел постоять за себя – он прилично владел кун фу, в юности занимался легкой атлетикой и дзюдо, а позже, уже став офицером, прошел спецкурс диверсионно-разведывательной подготовки. Кстати, палка может не только помочь взбираться в гору, но и способна послужить грозным оружием в умелых руках, а если дело обернется серьезно, то против автоматов и пистолет ничто. Так что лучше уповать на собственную удачливость, счастливую звезду и быстрые ноги.

Из городка Бахарев вышел одетый в обычный камуфляжный костюм с палкой в руках и стареньким вещмешком за плечами. Дорогу он знал хорошо и к вечеру достиг перевала. На ходу Юрий съел лепешку, запил ее водой из баклаги, начал спускаться в долину и вскоре увидел сложенную из камней хижину около старого мазара. Судя по всему, в ней уже две недели никто не появлялся.

В хижине майор быстро переоделся, облачившись в поношенную рубаху. На босые ноги обул стоптанные сапоги. Сверху накинул выгоревшую на солнце куртку, а на голову водрузил засаленную чалму, в которой спрятал фотографию. Подпоясался одним платком, а другой повязал на шею. Кажется, с маскарадом все? Юрий засунул в щель между двух больших камней около хижины мешок с одеждой, оставшуюся у него лепешку и походную баклажку с водой положил за пазуху и отправился дальше. Небритый, в чалме и поношенной одежде, он ничем не отличался от местных жителей.

Стоило торопиться, чтобы поспеть спуститься в долину до наступления сумерек. Темноты Бахарев не боялся, но хотел еще засветло достичь передовых постов охранения отряда. В противном случае предпочтительнее дождаться утра: на войне ночных гостей не слишком жалуют.

Все получилось как нельзя лучше – солнце еще только собиралось опуститься за вершины гор, как Юрия окликнули и из-за камней на тропу вышел боевик с автоматом.

– Салам, – вежливо поклонился ему Бахарев. – Я иду издалека и хотел видеть Мамадаеза-джон.

– Салам, – хмуро буркнул боевик. – Ишь, какой шустрый. Ну-ка, повернись!

Он обыскал майора, но, кроме лепешки и баклаги с водой, ничего не обнаружил. Расспросив Юрия, кто он и откуда, и удовлетворившись ответом, что перед ним Турсун-бобо из Гарса, дозорный подозвал другого боевика и приказал ему отвести задержанного в кишлак.

Сопровождающий, – или скорее конвоир, – являл собой тот тип парней, которые появились неизвестно откуда, как только началась заваруха. Плотный, низколобый, бандитского вида, он наверняка никогда не задумывался, нажимая на спусковой крючок, поэтому Бахарев почел за благо не раздражать его и беспрекословно выполнял все команды. По счастью, до кишлака добрались без происшествий, и Юрия передали другим людям.

На открытой просторной веранде большого дома сидел одетый во все темное мужчина средних лет. Он начал вкрадчиво, но весьма дотошно выспрашивать майора, зачем ему нужен Мамадаез-джон, сколько дней гость добирался сюда из Гарса и какими путями шел? Особенно его интересовало, не встречал ли он по дороге подразделений правительственных войск или солдат урусча. По традиции боевиков, допрашивавший Юрия мужчина носил окладистую бороду, но она была подстрижена и подбрита, а его темная одежда очень напоминала европейскую. И еще он курил американские сигареты, что было редкостью среди ревностных приверженцев шариата.

Ответы на возможные вопросы Бахарев продумал заранее и потому легко обходил расставленные «черным человеком» ловушки – наверняка с ним беседовал кто-то из бывших коллег Аминова, занимавшийся теперь в отряде вопросами безопасности и разведки. Но стоило поскорее выбираться из липкой паутины недомолвок и намеков, иначе в ней можно погрязнуть надолго: Восток нетороплив, а эти люди, если в чем-то сомневались, предпочитали разрешать сомнения лишь одним путем – нет человека, нет проблем!

Такой исход Юрия не устраивал, и он, слегка понизив голос, сказал:

– Я принес Мамадаезу-джон привет от одного его знакомого.

– Да, да, – понимающе кивнул бородач в черном. – От какого знакомого?

– Это я скажу только Мамадаезу-джон.

На счастье Бахарева, уже приготовившегося к препирательствам с бородачом, на веранду неожиданно заглянул сам Аминов: наверное, ему сказали о задержанном, который хотел с ним лично встретиться.

– Это ты пришел сегодня вечером? – спросил он у Юрия, знаком приказав бородатому оставаться на месте.

– Да, афанди.

– Гость – посланец Аллаха, пошли ужинать.

Аминов вышел в дом, и «черный человек» немедленно поднялся, цепко подхватил майора под руку и потянул следом за командиром, приговаривая:

– Пошли, пошли, Турсун-бобо! Когда приглашают, грех отказываться.

Открыв дверь в дом, они очутились в большой, ярко освещенной комнате, где вокруг достархана с огромным блюдом плова сидело несколько человек в пестрой одежде, с любопытством посмотревших на Юрия.

Почетное место занимал сам Мамадаез. Бородатый, – впрочем, там все носили бороды, – устроил Бахарева напротив полевого командира и сам сел рядом, видимо, все еще не доверяя чужаку.

– Берите, берите! – предложил Аминов и обеими руками показал на блюдо.

На Востоке вообще не принято есть в одиночестве, поэтому приглашение разделить трапезу не являлось чем-то необычным. Наоборот, считалось, что чем больше рук протянется к пище, тем большее изобилие в ней дарует Аллах. В совместной трапезе благодать, и только обстоятельства могли заставить правоверного вкушать хлеб одному.

Ели руками. Подтянув рукава куртки, Юрий тоже запустил пальцы в горячий плов и мысленно возблагодарил судьбу, что еще в детстве научился есть так, как это делали местные жители, и крепко запомнил принципы питания, якобы завещанные пророком: вареное не мешать с жареным, сушеное или вяленое со свежим, не есть легкого, почек и кишок, а также желудков коров. Пророк не ел сырого лука и чеснока, чего не следовало делать и верующим.

Повар в отряде Аминова был отменный, и плов удался на славу. Однако за едой майор не забывал присматриваться к сотрапезникам и с удивлением обнаружил, что среди них спокойно сидел заросший густой рыжеватой щетиной славянин – светлоглазый и светловолосый. Пленный? Нет, он никак не похож ни на пленника, ни на заложника. Кого же это занесла беспокойная и переменчивая судьба? Может быть, это вовсе даже и не славянин, а немец или англосакс? Что он делает у Мамадаеза?

Тем временем европеец доел, вытер сальные руки несвежим полотенцем и взял лежавший позади него фотоаппарат в кожаном футляре: камера была явно профессиональная, японского производства. Неужели корреспондент?

Почему, собственно, нет? Многие средства массовой информации стремились давать репортажи и с той и с другой стороны, а оппозиционеры не чурались рекламы и никогда не пренебрегали возможностью выставить себя в наиболее выгодном свете. И тогда никому уже нет никакого дела, что снимал или брал интервью урусча или другой капыр, – неверный! Ведь если такие парни не доберутся до ставок полевых командиров, то что станет показывать телевидение и о чем напишут в газетах?

– Нет, нет, это исключено, – громко сказал Мамадаез.

Юрий перевел взгляд на него и понял, что фотограф попросил разрешения снять трапезу, но Аминов отказал. Ясно почему: не хотел, чтобы в кадр попал Бахарев. Кто знает, кто потом станет разглядывать снимки и как все может повернуться? Что же, спасибо давнему приятелю: он, как мог, оберегал майора.

26
{"b":"280038","o":1}