Джин. Я думала, у тебя ошибка.
Моррис. Вот теперь — ошибка.
Джин. У тебя ведь всегда было восемнадцать, разве нет?
Моррис. Так это мой день рождения.
Джин. Но в этом билете у тебя не было восемнадцати, а вместо этого ты поставил двадцать шесть.
Моррис. Ну да.
Джин. Вот я и подумала: он, наверное, ошибся, забыл свой день рождения.
Моррис. Как я могу забыть свой день рождения?!
Джин. Так ты почти все забываешь.
Моррис. Я твои номера когда-нибудь исправляю?
Джин. Нет.
Моррис. Меняю у тебя что-нибудь?
Джин. Нет.
Моррис. Вот и ты в мои не лезь.
Джин. Хорошо. Извини.
Моррис. А если вдруг выпадет двадцать шесть?
Джин. Ну, извини.
Моррис. Кстати, ты читала в газете про этого бедолагу в Виндермере? Он поменял свои номера и из-за этого потерял четыре миллиона. Просто не могу поверить! Что, если выпадет двадцать шесть, и мы из-за тебя упустим свой шанс?
Джин. Но при этом ты должен угадать и все остальные.
Моррис. Вот в этом вся ты!
Джин. Может, восемнадцать выпадет.
Моррис. Ну конечно, разбежалась. Ты еще скажи, свиньи летают!
Джин. Все может быть.
Моррис. Это настолько типично для тебя, Джин. Ты во все должна вмешиваться, все делать по-своему. Прямо как моя мать. Но одна мать у меня уже есть, спасибо! Которая, кстати, сейчас умирает в больнице. Еще одной мне не надо. Жены должны быть любовницами, а не матерями. Тебе об этом известно?
Джин. Это что, текст из какой-то песни, что вы пели?
Моррис. Тебе надо вечно лезть во все, что я делаю! Господи боже, ты даже говоришь мне, что надевать!
Джин. Так ты мне за это спасибо должен сказать.
Моррис. Ты так считаешь?
Джин. Если бы я ничего не говорила, ты бы вечно ходил как клоун.
Моррис доведен до отчаяния.
Моррис. Ну, я не знаю… Должно же в жизни быть хоть что-то помимо этого!
Джин. Раз собрался, так иди уже. И так опаздываешь. Мать будет беспокоиться.
Моррис. Хорошо, мама!
Джин. Я вынуждена все тебе подсказывать, ты такой бестолковый.
Моррис готов выйти, но замечает, что по телевизору сейчас начнут передавать результаты розыгрыша лотереи.
Моррис. Погоди-ка.
Джин. Что еще?
Моррис. Давай глянем, что там будет.
Джин. Еще поспорить хочешь? Без споров жить не можешь, да?
Моррис. Просто хочу посмотреть, выпадет ли двадцать шесть.
Джин. Да брось ты, иди уже, куда шел.
Моррис. Дай посмотреть.
Джин. Сколько там разыгрывают на этой неделе?
Моррис. Восемь миллионов.
Джин. Возьми ручку.
Моррис. Ну-ка, что там?
Джин. Вон первый номер покатился…
Моррис. Шесть.
Джин. Шесть. У меня есть шесть.
Моррис. И у меня.
Джин. Шестерка почти каждую неделю выпадает.
Моррис. Разве?
Джин. Семь! У меня мимо. А у тебя есть. У тебя семерка есть!
Моррис. Есть семь!
Джин. Неплохое начало.
Моррис. Я же тебе говорил, я чувствую, что мне повезет, помнишь?
Джин. Может, больше ничего не угадаешь.
Моррис. Вот спасибо!
Джин. Тебе всегда везет, как утопленнику.
Моррис. Заткнись.
Джин. Десять? Опять нет. Что-то на этой неделе все числа какие-то небольшие.
Моррис. А у меня есть. У меня есть! Десять есть! Я уже три угадал!
Джин. Так это мы, значит, уже десять фунтов выиграли?
Моррис. Ура, хоть что-то выиграл!
Джин. Ну, давай, теперь восемнадцать.
Моррис. Даешь восемнадцать!
Джин. Господи… я аж вся трясусь.
Моррис. Ну… ну…!
Джин. Что там у них?
Моррис. Ну же, давай!
Джин. Хоть бы восемнадцать!!
Джин в сильном возбуждении скачет вокруг телевизора.
Моррис. Сядь, успокойся, а то сглазишь. (Он указывает на телевизор.) Ой, что это? Что такое? У них какие-то неполадки.
Джин. Только не это!
Моррис. Может, ненадолго.
Джин. Наверное, из-за погоды.
Моррис. Временное что-то…
Джин. Черт побери!
Моррис. Да, наверное, ненадолго. Дай бог, выпадет восемнадцать.
Джин. Дай бог.
Моррис. Хотя вот увидишь, там будет двадцать шесть.
Джин. А я говорю — восемнадцать.
Моррис. Если выпадет двадцать шесть, я тебя убью, это я тебе сразу говорю.
Джин. Но ведь может быть и восемнадцать, и двадцать шесть.
Моррис. Помяни мое слово, будет двадцать шесть. Честно, если двадцать шесть выпадет, я просто умру. Заранее предупреждаю: я тебя придушу собственными руками, если будет двадцать шесть… Не знаю, что я с тобой сделаю!
Джин. Смотри, смотри: опять включилось!
Полное затемнение.
Моррис и Джин оказываются в полной темноте. У них отключили электричество, и оба в полном недоумении.
Моррис. Что за черт?
Джин. Что такое?
Моррис. Эххх!
Джин. Электричество отключили.
Моррис. Не может быть!
Джин. Попробуй включить свет.
Моррис. Проклятое электричество.
Джин. Ну что?
Моррис. Ничего.
Джин. А ты тот счет оплатил?
Моррис. Когда?
Джин. Когда я тебя просила.
Моррис. Что, совсем отключили?
Джин. В понедельник.
Моррис. В понедельник?
Джин. Я тебя просила заплатить, нам уже последнее предупреждение прислали.
Моррис. Не помню.
Джин. Все-то ты забываешь.
Моррис. Это ты виновата.
Джин. Да? Это как же?
Моррис. Тратишь все до копейки на дурацкие лотерейные билеты.
Джин. Нет, это все из-за тебя, ты должен был заплатить, ведь я тебя просила. Даже специально квитанцию выложила на стол.
Моррис. Ничего такого не помню.
Джин. Ничего не помнишь!
Моррис. Радио включи.
Джин. Что?
Моррис. Радио включи, по радио номера тоже передают.
Джин. Так там батарейки сели.
Моррис. С каких это пор?
Джин. С понедельника, когда ты матч по радио слушал, потому что тебе было неохота телевизор включать. Эта хреновина у тебя всю ночь работала, я из-за этого спать не могла.
Моррис. Не может быть…!
Джин. Я ведь просила тебя батарейки купить.
Моррис. Да, точно, это был понедельник. Ну что за невезение!
Джин. Ты должен был зайти в супермаркет, но ты забыл, потому что опоздал на автобус.
Моррис. Если после всего этого выпадет двадцать шесть, я повешусь.
Джин. Подожди-ка…
Моррис и Джин начинают истерически хохотать.
К их смеху присоединяются Энни и Норман. Энни — очень эмоциональная, странноватая на вид, женщина. Норман — тоже очень колоритная личность. У него выпирающий живот и большая лысина.
Энни. (Изумленно) Два миллиона?!
Норман. До сих пор не могу поверить!
Моррис. Вы бы нас видели, когда тут электричество отключили!
Энни. Два миллиона!