На первом этаже хозяйственной пристройки уже упомянутая караулка, помещение конюшни, куда и выходит найденный нами подземный ход. Еще есть крепкая кладовая под запором. Оттуда что-то вывозят и туда же сгружают какой-то груз гвардейцы из закрытых повозок. Скорее всего, там хранят материалы и готовую продукцию. Рядом с кладовой в крохотной комнатке живет офицер, старший охраны. Его звание и имя нам неизвестны.
А вот бывший коровник, который за период от Костюшко до сегодняшнего дня, чем только не побывал. Фуражным складом, казармой, пороховым складом, даже артиллерийской мастерской был, а вот теперь стал типографией. Пашет это производство неровно. Есть материалы - печатают в две смены, нет - стоят. Бывает по неделям стоят. А бывает наоборот, неделями трудятся и днем и ночью. Отчего так? Ни грамма не интересно. Главное, сегодня работают в ночь, и в этом помещении как минимум шестеро типографщиков.
Немало информации по крупинкам собрали люди Куракина, не в слепую лезем.
- Шунга. А тебя чего так прозвали-то? Все хотел спросить. - Мой вопрос вполголоса моих напарников несколько озадачил. Меня самого, между прочим, тоже. Оно мне сейчас надо?
- Так, песенник я хороший, Шунга и значит - песенник. Ты, Вран, че спросил?
- А интересно... Ну, пой, песенник. Давай сигнал.
Шунга просвистел птицей. Второй сигнал, он же приказ к действию.
- Танцы. - Толик потянул саблю из ножен на спине.
- И песни. - Я вынимаю метательные ножи, подмигнув Шунге, который повторяет мои действия с железками.
Начали...
Отчего-то пробило на фразочку из мультика засевшую в мозгу занозой:
- Я - ужас, летящий на крыльях ночи... А ведь какие тут могут быть шуточки? Все более чем серьезно.
Мы - тени, неслышимые и невидимые. Наше скольжение по коридорам и лестницам не заметить глазом, а и заметит кто, то спишет на какую чертовщину или что померещилось с излишка вина. Мы непростые тени, а тени-воины. Нас можно только ощутить по легкому колебанию воздуха и по присутствию холодной стали в зазевавшемся организме. Мы - быстрые, бесшумные и смертоносные. Нас не ждали? Нас никогда не ждут. А мы - вот они.
Мы - тени.
Вы - наши цели. Мишени. Добыча. Это - просто такая работа, нести погибель...
Мы - тени. Встречайте.
Дверка, выходящая к черной лестнице из обширного и неплохо освещенного зала, заставленного типографскими приспособлениями и причудливыми механизмами, чуть приоткрылась. Три темных человеческих силуэта скользнули внутрь.
Миг.
Два силуэта движутся в жуткой тишине на трех ближайших рабочих-типографщиков вытаращивших глаза на эти невесть откуда взявшиеся фигуры.
Миг.
Третий силуэт метнулся к выходу, преграждая путь к спасению. На его дороге - пожилой наборщик.
Шшшших.
Шелест клинка и серая тень продолжает свой путь к двери, даже не задержавшись, а наборщик начинает оседать на землю, зажав руками шею. Сквозь пальцы - алые струйки.
Миг.
Синхронный взмах рук двух стоящих силуэтов и следом еще один. Все трое рабочих со сдавленными вскриками падают, в их телах метательные ножи, погрузившиеся в плоть на всю длину тяжелых клинков.
- Что за..., - старший смены не успевает договорить. В его правый глаз влетает стальное жало. Нож Шунги.
- Мам... - Молоденький типографщик, кинувшийся к двери, тоже не успел произнести это слово до конца. Серым росчерком сабли и его заставила замолкнуть отточенная кромка дамаска. Вивер начеку.
Все замерло.
- Контроль - Шунга. Вивер - двор.
Кто это сказал? Я? Странно... Но все правильно скомандовал. Вроде бы.
Держу весь зал глазами, в правой руке - нож. Страхую Шунгу. Тот наклоняется над каждым телом и проводит контрольный удар стилетом. Потом выдергивает ножи и обтирает их об одежду убитых. Это наших мертвецов надо проверить, а после Толика нужды нет. Сабля - это серьезно...
Минус шесть.
Скрипнула дверь. Звук чуть слышный, а по нервам, словно рашпилем провели. Что?
Толик вернулся из разведки, он выскальзывал во двор осмотреться.
- Эй, славяне. А ну быстро создали рабочий фон, в типографии тихо быть не должно. - Прошептала серая тень от дверей. Шунга понятливо кивнул Виверу и стал чем-то греметь у длинного стола. А тот продолжил. - Еще один работяга есть. С караульным разговаривает. У ворот всего один человек на посту. В караульное помещение дверь открыта, слышен разговор, но разгильдяю-часовому никто замечаний не делает. Наших пока не слышно... - Толик постучал по деревянному косяку, чтобы не сглазить.
- Это не солдаты, а полицейские. Караульный для них что-то на манер дежурного только с дополнительными обязанностями часового. Он наш. Кто возьмет?
- Шунга и возьмет, он ножи мечет получше меня и тебя. Ты и я - караулку, а Шунга - часового. Одновременно. Я - внутрь, ты - на дверях. Нагнись только, помогу шпагу вытащить, там с клинками удобней будет. И без шума, едва ли выйдет... Только бы без стрельбы обойтись, егеря в десять минут будут здесь.
- Годится, а...
Я умолк от жеста Вивера. Палец к губам. Тихо... Типографский кадр возвращается.
Берем хлопца. Не шумнуть бы только...
Парень зашел в типографию, что-то мурлыча себе под нос, вроде как напевал. Толик рукоятью сабли резко бьет его по голове. Одно мгновение и парень готов.
- Убил? - Отрицательно качает головой. - Если нет, свяжи и заткни рот, пусть будет хоть один живой. - Вивер кивнул и сразу принялся веревочкой пеленать бессознательного кадра как младенчика. Потом все же помог мне со шпагой.
Ну вот, а теперь к воротам.
Часовой таки разгильдяй. Проморгал свою смерть. Засмотрелся на огонь факела, и не заметил. Бывает.
Клинок из темноты профырчал в полете и с чавкающим звуком вошел в горло. Одновременно с хрипом часового Толик влетел в открытую дверь караулки. Я на выходе страхую, сейчас внутри только буду мешать. Для Вивера все в помещении - чужие. Там не спали, горела лампа и пара свечей, но это помогло мало. Вивер влетел в комнату как ураган. Сабля в левой руке на обратный хват, в правой - опущена острием вниз. Он умеет работать в тесноте помещения. Тело как юла, в постоянном вращении, а противники, ошеломленные этим торнадо из стали, просто валятся словно кегли.
Удар. Удар. Добивание. Удар и добивание в связке . Удар. Добивание.
Э, а ты куда, такой шустрый? Взблеск Дель Рея остановил беглеца и секундой позже Толик кончил последнего из караульной смены. Мы взяли людей Савари. Смогли. А ведь им хоть секунду на то чтобы опомнились и был бы нам каюк.
Еще шесть в минус. Отчего тут один лишний? Ага, на мою шпагу, оказывается, нарвался офицер. А вот не надо распивать алкогольные напитки с подчиненными, да еще и на службе. Понимаю, что скучно...
А что у тебя за ключики у пояса? Конфискуем и займемся арифметикой.
Считаем. Двенадцать трупов, один пленный. В доме, стало быть, приблизительно около двадцати душ народа. Конюшня! Там тоже может быть кто-то. Проверить...
Ну, где же Гаврила с мужиками?
- Шунга - ворота. Схоронись и наблюдай. Мало ли. Толик - к дому, наших глянь, потом к их хранилищу. Разберись что тащить, что палить. Ключ держи. Я конюшню проверю. Делаем...
Отставить. Уже никто никуда не идет. Из дверей панского дома выходят Гаврила и Бир. Комбинезон Гаврилы и одежда Бира - черные. Кровь. Глаза у мужиков дикие, лица бледные до синевы, даже в полутьме видно. Толик моментально просек ситуацию и уже спешит к ним, вытаскивая из-за пазухи серебряную фляжку с Гаврилиным 'лекарством'. Мужикам сейчас надо...
