¹⁰⁴⁵

 Данзас ошибается: Пушкин действительно обращался к К. О. Россету, но уже после отправки вызова (см. с. 348 наст, изд.). Россет ответил полуотказом, после чего обязанности секунданта по просьбе Пушкина выполнял Соллогуб. Двухнедельной отсрочки дуэли добивался не Дантес, а Геккерн.

¹⁰⁴⁶

 Эти письма Дантеса к Пушкину неизвестны, но, по-видимому, об одном из них упоминает Жуковский (см. с. 422 наст. изд.) в своих конспективных заметках.

¹⁰⁴⁷

 Княгиня Б. — по-видимому, Елена Павловна Белосельская-Белозерская, падчерица Бенкендорфа. После дуэли она добивалась снисхождения для Дантеса.

¹⁰⁴⁸

 Принято считать, что Наталья Николаевна противилась желанию поэта выйти в отставку. По свидетельству О. С. Павлищевой, в августе 1835 г. «мадам <Н. Н. Пушкина> и слышать не хочет» об отъезде в деревню (ЛН, т. 16-18, с. 794; ср. в письме Н. О. Пушкиной от 8 июня 1835 г. — Там же, с. 792; см. также т. I, с. 408 наст. изд.). В 1836 г., думается, дело обстояло иначе. Сообщение Данзаса подтверждает разговор Натальи Николаевны с Дантесом, услышанный М. К. Мердер и записанный в ее дневнике 5 февраля 1836 г.: «Уехать — думаете ли вы об этом — я этому не верю — это не ваше намерение» (РС, 1900, август, с. 383-384). Очевидно, жена поэта стала смотреть на отъезд как на возможность избежать серьезного увлечения Дантесом. Как раз к январю — февралю относятся письма Дантеса к Геккерну, подтверждающие, что страсть Дантеса вызвала ответное чувство Натальи Николаевны (см.: М. А. Цявловский. Новые материалы для биографии Пушкина. — «Звенья», т. IX, с. 173-176).

¹⁰⁴⁹

 Это показание расходится с записью Жуковского (см. с. 422 наст. изд.), где категорически утверждается, что до часу дня Пушкин не выходил из дома и что, незадолго до его ухода, к нему приехал Данзас. «В 12-м часу утра» (до прихода Данзаса) у Пушкина успел побывать библиофил Ф. Ф. Цветаев, «который говорил с ним о новом издании его сочинений». «Пушкин был весел», — пишет Цветаев (его воспоминания об этом см.: ЛН, № 58, с. 138). Утверждение самого Данзаса (и других мемуаристов) о случайной встрече его с Пушкиным имело целью смягчить вину Данзаса перед судом, так как по закону секунданты при «зачатии драк должны были приятельски искать помирить ссорящихся, и ежели того не могут учинить, то немедленно по караулам послать и о таком деле объявить» (Дело о дуэли, с. 104).

¹⁰⁵⁰

 Передавая, в основном, точно условия дуэли, Данзас упустил следующий пункт: «Принимается, что после выстрела противникам не дозволяется менять место, для того чтобы выстреливший первый огню своего противника подвергся на том же самом расстоянии» (Щеголев, с. 316). Пункт о возможности объяснения между противниками через секундантов был включен по настоянию Данзаса, чтобы «не упускать случая» к примирению противников (Дело о дуэли, с. 100).

¹⁰⁵¹

 Эту перемену пистолета д’Аршиак считал нарушением условий поединка, «...я бы мог, — писал он П. А. Вяземскому, — на это сделать возражение, но знак барона Жоржа Геккерна меня остановил». Данзас решительно возражал против стремления д’Аршиака приписывать эффективность выстрела Пушкина благородству Дантеса. В своем письме к Вяземскому он объяснял, что «по условию каждый из противников имел право выстрелить» и что осечки Пушкина быть не могло, потому что «пистолеты были с пистонами» и «снег, забившийся в дуло пистолета А. С., усилил бы только удар выстрела». «Что до меня касается, — завершал он свою поправку, — я почитаю оскорбительным для памяти Пушкина предположение, будто он стрелял в противника своего с преимуществами, на которые не имел права. Еще раз повторяю, что никакого сомнения против правильности обмена пистолета оказано не было; если б оно могло возродиться, то г. д’Аршиак обязан был объявить возражение свое и не останавливаться знаком, будто от г. Геккерна поданным; к тому же сей последний не иначе мог узнать намерения г. д’Аршиака, как тогда, когда бы оно было выражено словами, но он их не произнес» (Дело о дуэли, с. 54, 57-59).

¹⁰⁵²

 См. прим. 2 к И. Т. Спасскому.

¹⁰⁵³

 Данзас не упоминает, что по просьбе Пушкина он сжег какие-то бумаги, — об этом пишут Жуковский и Вяземский.

¹⁰⁵⁴

 О судьбе этого кольца см. с. 242 наст. изд.

¹⁰⁵⁵

 М. Н. ЛОНГИНОВ: О Михаиле Николаевиче Лонгинове см. т. 1, с. 502. Воспоминания его о дуэли и смерти Пушкина являются рецензией на книгу А. Аммосова «Последние дни жизни и кончина Александра Сергеевича Пушкина. Со слов бывшего его лицейского товарища и секунданта Константина Карловича Данзаса» (СПб., 1863) (см. с. 395-410 наст. изд.). Напечатаны впервые: «Современная летопись» — воскресное прибавление к М. вед., 1863, с. 12-13.

¹⁰⁵⁶

 ПОСЛЕДНИЕ ДНИ ЖИЗНИ И КОНЧИНА А. С. ПУШКИНА (Стр. 411). Цявловский. Книга воспоминаний, с. 351-359.

¹⁰⁵⁷

 Имеется в виду запись в дневнике Пушкина 17 января 1834 г., однако Лонгинов ошибается — Пушкин называет барона д’Антеса и маркиза де Пина.

¹⁰⁵⁸

 И. Т. СПАССКИЙ: Иван Тимофеевич Спасский (1795-1861) — доктор медицины, профессор Медико-хирургической академии по кафедре зоологии и минералогии, младший акушер Выборгской части. Был постоянным домашним врачом Пушкиных, его врачебные советы поэт часто передает в письмах к жене, однако Данзас утверждает, что как к врачу Пушкин «имел к нему мало доверия». Пушкин поддерживал со Спасским дружеские отношения («Послезавтра обедаю у Спасского», —писал он жене в начале мая 1834 г. — XV, 143). После ранения Пушкина Спасский почти все время был у его постели и уже 2 февраля 1837 года составил записку о его болезни и смерти (см. запись в дневнике А. И. Тургенева от 2 февраля), которая сразу же широко распространилась в списках. По свидетельству М. Н. Лонгинова («Современная летопись», 1863, № 18, май, с. 13), записка Спасского была использована Жуковским для его письма к С. Л. Пушкину о смерти поэта. В записке Спасского впервые приведена фраза Пушкина в адрес царя: «Скажи, жаль, что умираю, весь его был бы». Щеголев выдвинул предположение, что эта фраза приписана Пушкину Жуковским (Щеголев, с. 169-172). Это позволило некоторым исследователям увидеть в записке Спасского «редакторскую руку Жуковского» (Гессен, с. 633). В целом записка Спасского дает достоверную и хронологически точную запись предсмертного состояния Пушкина — и в этом ее безусловная ценность.

¹⁰⁵⁹

 ПОСЛЕДНИЕ ДНИ А. С. ПУШКИНА (Рассказ очевидца) (Стр. 414). БЗ, 1859, т. II, с. 555-559.