Дойдя до центра площадки, по ходу, медленно нагнетая кровь в мышцы, и приводя мысли в надлежащее состояние, я, принялся высматривать своих пока неизвестных, противников. Две быстрые тени промелькнули, где-то возле края огороженной площадки, очень быстрые, я едва успел заметить их угловым зрением, и мысленно отругал себя:

- Мол, хватит играть, в ни чем не обладающего человека! Ты не он!

Сразу же подключилось истинное второе зрение, едва я снял наложенный запрет, все мгновенно окрасилось в иные тона, обзор стал шире, проникновеннее, все стало видно и сзади и по бокам. Я тотчас увидел крадущуюся ко мне громадную львицу, и уже вставшего на задние лапы, арктодуса который находился у меня за спиной. Они применяли определенную волшбу, конечно не делающую их невидимыми, но скажем так отводящую глаза.

- Ни чего себе перспектива! И должен я ведь их не убить, а победить и без оружия, без чар, голыми руками. А это ведь не просто звери, у них человеческий разум, к тому же с громадным жизненным опытом.

Я лихорадочно начал вспоминать, где расположены самые болезненных и чувствительных мест, на теле медведей и диких кошек. Но когда в твоих руках нет ничего, до многих из них просто не достать. Вспомнив поединок Куру, с таким вот львом, я осознал, что с двумя такими противниками мне точно не справиться, но для того в Лабиринте и проходят всякую подготовку, что бы могли справляться с невозможным.

Пока единственное что мне оставалось, так это задав максимальный темп своим движениям, вертеться словно волчок, не давая им вцепиться в меня. Но поскольку они были оборотниками долгие годы, то будут действовать не как звери, а по-другому. И тут в голову пришла внезапная мысль:

- А что если в этом обличии, они не знают меры, и не остановятся ни перед чем, а разорвут меня на куски?

Накатила злость. Сказалась двойственность натуры, это сейчас во мне проснулось то, что от отца. Кулаки сжались, я представил себя подвижным, стремительным, и с очень твердыми и крепкими костями.

Они накинулись с двух сторон, прыгнули одновременно, в последний момент я присел в низкую стойку, развернувшись к ним боками, и выставив в стороны полусогнутые в локтях руки. Едва они налетели друг на друга, я не мешкая нанес одновременный удар руками, в сердечную область обоих. Удар вышел мощным, но само собой не дал результатов. Быстрым кувырком, выкатившись из-под столкнувшихся тел, я, сразу же развернулся, готовый в случае чего, отскочить в сторону. Звери повели себя ни как звери, быстро развернувшись ко мне, без всякого досадного рева снова бросились в атаку. И тут меня накрыло, взяла такая обида на жизнь – еще недавно я мог стереть подобных существ, в кровавое месиво, или зашвырнуть куда подальше, а теперь вот так безоружный вынужден пытаться победить. Не сразить, не убить, а победить – как это вообще возможно?

Мои руки сами схватили за голову, львицу, опередившую арктодуса, и разрывая жилы от усилия я резко бросил ее на землю. Она грохнулась на площадку, не успев извернуться, а я встретил еще не вставшего на задние лапы медведя пяткой в нос, быстро отдернул ногу, и поспешно отпрыгнул в сторону. Когда развернулся, взгляд застал разъяренную львицу уже в прыжке летящую на меня. Пасть распахнута, глаза горят яростью, видимо Джена, утратила над собой контроль. А за ней уже маячит Норх, тоже весьма разозлившийся, и казавшийся неотвратимым.

Я лихорадочно думал:

– Чего же от меня ждут? Должно же быть какое-то решение, ведь не возможно голыми руками завалить одновременно и медведя и львицу. А бесконечно долго уворачиваться, и отпрыгивать от ударов их лам я не смогу.

Вот тогда, я и плюнул на боевые искусства, короткая фраза и вот оно старое проверенное заклинание вступает в действие. Невидимые путы обхватывают лапы львицы и медведя, стягивают их, та же история происходит и с их короткими мордами, Словно споткнувшись на бегу, они валятся на землю яростно воя.

- Прошу меня простить – вежливо сказал я – но, по-сути я не столько воин, или боец, сколько чародей, и пользуюсь своим искусством неосознанно. Думаю, что когда придете в себя, вы это поймете…

Будь веревки обычными, материальными они, лопнули бы от яростного напора оборотней, но эти держали крепко. Вожакам этих кланов ничего не оставалось делать, как признать свое поражение, и в тот вечер я закончил обучение в этом горном поселке.

Быстро собрав свои скромные пожитки, я попрощался со всеми, и не мешкая – какая внутри горы разница день или ночь? Через указанный мне разлом продолжил путь...

Несколько подъемов по подземным уступам, трудных протискиваний через щели, наконец-то вывели меня до, почти вертикального лаза ведущего наверх.

- Вот и он этот таинственный Пик Мудрости – подумал я – интересно, что же такое он может дать?

Я подпрыгнул, и стал взбираться, упираясь спиной и ногами, продолжая затянувшийся подъем. Если бы не обучение в пещерах Мрака, Металла и им подобным, давно бы сорвался вниз, не выдержали бы ноги, да и спину уже бы давно свело судорогой. Внутри лаза резко посветлело, я поднял голову и увидел светящееся пятно, выхода на поверхность. Сразу же будто добавилось сил, и я словно окрыленный рванулся вверх с удвоенной скоростью. Преодолел, последние сажени, протиснулся в отверстие, и вот…

Яркий солнечный свет, на пару с морозным воздухом мощно ударили в лицо, я задохнулся, дыхание сперло, глаза заслезились, пришлось совсем по-детски заслониться ладонью, и пару раз вдохнуть-выдохнуть разряженный горный воздух. Так и застыв, высунувшись из лаза наполовину, я вдыхал и вдыхал, подстраивая легкие под новые условия.

- Наконец-то!!! – Заорал я – фух, думал уже ни когда не взберусь на эту хренову гору. – добавил я излюбленное ругательство Смола, которое он конечно никогда не применял в отношении гор.

- Это ж кто, так не почтительно отзывается о Пике Мудрости? – Вдруг загремело отовсюду, многократно умноженное эхом, возмущение.

Упершись руками, в края овального провала, я быстро выдернул себя наверх, и огляделся. Пик на удивление не оказался остроконечным, вернее когда-то он и был таковым, но потом его словно срезали гигантским боевым топором. А может, так оно и было? Теперь он являл собой широкую площадку, с выпуклыми, защищающими от ветра каменными краями. Кое-где по периметру, были разбросаны громадные валуны, и бело-серые шары, ослепительно блестящие на солнце.

Ко мне обращался воинственно настроенные косматый старичок. Он был облачен в шкуру горного барана, такие же мохнаты сапоги-унты, закрывали его ноги, не смотря на столь тщедушный вид, нрав у него был крутой, и от него прямо веяло такой силой, что я вновь заслонился рукой и сказал смущенно:

- Да это я так,… сгоряча ляпнул, устал просто зверски, пока добрался сюда. Ты уж не серчай, а лучше помоги обстроиться тут, мне так много говорили об этом месте, что и не знаю с чего начинать.

- Бродят тут всякие - проворчал старец. - То им то, то им это, то вразумить, то подсказать, то научить… Хоть бы кто дар какой поднес - глядя на меня из-под насупленных бровей, пожаловался он – раньше бывало, зайдет кто раз в сто лет и то не всегда, да умоляет обучить мудрости. А таких как ты, невежд вообще никогда не видывал.

- Ну ладно не злись, говорю ж, с горяча, вырвалось. Понимаешь, у меня времени нет, разобраться во многом требуется, а я за последние месяцы и на йоту не продвинулся. А насчет дара – хочеь вином угощу? Тут такого не делают.

- Ты из запутанных пещер пришел что ли?

- Ну да.

Он еще некоторое время побуравил меня, белыми, как снежные склоны, глазами, а потом махнул рукой:

- А ладно, уж, подсоблю, чем смогу. Ты все, равно меня ведь оторвал от внутреннего созерцания. Садись вон на тот камешек, и рассказывай. Да про вино не забудь.

Я молча принял предложение, положил топор, скинул сумку, и уселся на указанный камень. Достал флягу и протянул ему. Вот так и началось мое знакомство с Феранаром, воплотившимся духом горы. Я почему-то не таясь поведал ему свою историю, опустив лишь некоторые моменты. В тот день он надолго задумался, и не понять было, то ли заснул, то ли припьянел – вино то особое, и размышляет витая где-то в неведомых далях. Когда Феранар вышел из этого состояния, я уже обстроился у одного из матовых шаров, и теперь сидя рассматривал пролетающие облака. Местами на площадке лежал снег, но особого холода почему-то не ощущалось, и я чувствовал себя довольно сносно – место чем-то неуловимым, напоминало утес Альтара.