Они на мгновение застыли, а затем все как один упали ниц и торжественно заговорили. Я не вслушивался в слова, просто пристально осматривал каждого. Это были уже не те. полулюди-полузвери, что еще совсем недавно сидели в клетках. И не только потому, что побывали на воле и обрели свободу, а еще и из-за того, что сквозь них прошла поистине неописуемая мощь, и если бы не кокон, который вобрал их в себя намного раньше, чем я уволок его за собой, они бы погибли. Погибли бы все, за исключением Куру, и наверное Рунина, того теперь спалит наверное только Предвечный Огонь. И сейчас передо мной на коленях стояли существа, Сила которых выходила далеко за рамки многих, так называемых, богов, и еще все они обрели, если не бессмертие, то уж довольно сильно, отсрочили приход смерти. Таким образом, под моим началом оказалась довольно мощная команда. Оставалось только обучить их всему необходимому.

Я повелевающим жестом воздел их на ноги, и хотел, было уже заняться изучением нового мира, как заметил пристальный взгляд Могуса, разглядывающего что-то за моей спиной.

- Что эта неугомонная птица там делает – поинтересовался он, видимо за время, проведенное с моими спутниками, он успел настрадаться от Рунина.

Я обернулся, за истекшее время картина так и не изменилась, попугай продолжал расхаживать вокруг змеюки, и изредка трогать ее лапой.

- Похоже, пытается оживить ползучего гада – ответил я львиноподобному человеку, а затем пристальнее вгляделся в него, и изумленно перевел взгляд на остальную четверку.

Ранее все они были покрыты густой шерстью, за исключением Миры, у той она была короткой, больше похожей на белый пушок, а сейчас кожаный покров всех пятерых претерпел изменения. У людей с головой обезьяны черты лица сгладились, волосатости поубавилось, они стали похоже больше на аборигенов многих южных или экваториальных островов любого практически, обитаемого мира. Теперь, еще более сильно стала видна разница между ними, ибо одежда в пути растрепалась, и изорвалось и стало хорошо заметны половые признаки. Из обезьяноподобных людей было две самки и один самец. Вернее две женщины, Кора и Шегана, и мужчина Фарагл. И должен отдать должное Нинхурсати, как создательнице - все пятеро выведенные мною из заточения, были симпатичны, хоть в каждом и присутствовали черты и повадки животных. У Миры была великолепная фигура, поистине кошачья грация, белоснежная, слегка розоватая, кожа, покрытая легким белесым пушком, от кошачьей головы остались только глаза, остроконечные ушки, да кошачьи усы торчащие в положенном месте. У Могуса в лице, добавилось что-то от, мужественного, гордого человека, кожа его была оливковой, с короткими жесткими шерстинками. У них обоих вместо ногтей появились прячущиеся, в пазуры когти, хвосты, как отсутствовали так и не появились.

Дождавшись, когда куатар останется со мной один на один, я снял с него свою походную сумку, и быстро перешептываясь, мы поделились друг с другом своими приключениями. Содержимое сумки я вывернул на простеленный плащ, извлеченный из нее же, и решил проверить, что же у меня осталось.

Небольшая каменная фляжка с вином, на месте, давний подарок Альрии с остатком семян, еще один мешочек с самоцветами и кристаллами, шкатулочка, и все, Остальное, я истратил, или использовал за прошедшие годы. Сложив все обратно в сумку, я бросил туда и стержень Нинхурсати, а ее заколку положил к самоцветам.

Я поднялся - настала пора осмотреть местность и познакомиться с самим этим миром - конечным в длинной веренице, миров, через врата которых нас протащило. Для более быстрого и объемлемого ознакомления, я решил организовать три разведгруппы. Поскольку владение Силой было теперь доступно каждому из них, может быть и не навсегда, но надолго, пришлось наскоро обучать их заклятию Перемещения и принципом его действия.

Таким образом, три сформированные группы направлялись в разные стороны мира, у которого пока нет имени. Люди-обезьяны, отправятся в Южные области, Могу и Мира в центр, а моя развеселая компания останется здесь на западе, после я собирался исследовать еще и север. Договорившись встретиться через два дня по времени Ки – так удобней будет всем, мы распрощались.

Забросило нас в сравнительно небольшой мир, имеющий один материк, и множество островов, на первый взгляд, не носивший на себе ни каких следов, жизнедеятельности разумных существ. Местность, была немного лесистой, с небольшими пригорками в том месте, где мы назначили место сбора, бежала веселая речушка. Прошагав часов около семи, по однообразному редколесью, где местами попадались и сосновые боры, и дубравы, не встретив ни чего и ни кого, интересного, мы изрядно приуныли, и я решил остановиться на привал.

Выбрав один из пролесков, мы направились к нему. Почему-то сразу стало ясно, что зверь здесь непуганый и разнообразный. Куру, истосковавшись по местам, изобилующим разной дичью с удовольствием вломился в густые заросли с явным намереньем, изловить кого-нибудь на обед. Я возражать не стал, мы все тогда повели себя немного беспечно, уверовав в свою безопасность и силу. Ну и соответственно расслабились. Рунин отправился вместе с куатаром, правда, полетел поверху, а не сквозь кусты.

Едва два этих охотничка скрылись, мною овладело чувство необоснованной тревоги.

- Слышь Яшка, как ощущение? – Поинтересовался я у последнего своего спутника.

- Да цто-то стланное, цювствую, по цесуе холодком веет.

- Э, братец, надо бы тебе речь поправить, или мысленно научить говорить. Что-то смутное такое в воздухе витает. И вроде как темные чары применялись…

Задетые Куру, ветви кустарника, еще колышутся, в месте, где он проломился, стебли высокой травы пока тоже не поднялись. Я уже приготовился броситься следом, как оттуда повеяло злой довольно мощной магией, и явно Темной.

- Яша, за мной! - Крикнул я ящеру, и словно взбесившийся тур проломился сквозь первый ряд кустов. Опасность, грозившая Куру, пугала меня больше, чем если бы угрожали мне.

- Узе безу. Только ветки приделзы, а то по глазам бьют, а у меня лапы колоткие.

Я ломился дальше, за мной следом спешил маленький драк, который не взирая на малый рост, теперь кое-что мог. Наш охотничек, за тот короткий промежуток времени, который отсутствовал, успел отмахать, довольно приличное расстояние, Темнеющее небо, вспороли красные огненные стрелы, это судя по всему, бьют по Рунину, который в полете, но у того есть опыт по уклонению от стрел, потому особо, я не беспокоился. А вот магии куатара, я почему-то не чувствовал, хотя он тоже явно там – из-за кустов слышатся нарастающий гвалт, громкая людская ругань. рычание каких-то животных все это сопровождалось треском ломаемых веток и топотом множества ног.

Не раздумывая, я помчался дальше, ориентируясь на шум. На ходу приводя в готовность самые разительные заклятия боевой магии, которые только пришли в голову в тот момент. Когда, проломившись сквозь заросли кустарника, мы узрели развернувшуюся на Куру и Рунина охоту, то неистовая, как говорят Асы, священная ярость всецеликом, и полностью овладела мной. И что странно мгновенно. Как будто, это был уже не я.

Она всклокотала внутри меня, и накрыла всепоглощающей волной все мои мысли, затмевая рассудок. Забыв обо всех, приготовленных заклятиях, потому потянулся к «Ракару» всем своим естеством. За спиной нарастал страшный рев, на который я, не обратил внимания, и все ясное мышление, практически отключилось. Потом помню только крики, и шипение клинка при попадании на него жидкости жизни, да этот свирепый рев, раздающийся то сзади, то слева от меня.

Что за действо происходило на огромной поляне среди лесных чащоб, я не стал выяснять. Там были какие-то люди, стояли шатры, бегали воины с сетями и копьями. Несколько чернокнижников в черных балахонах, вздымая посохи готовили, заклятье. Со мной творилось, что-то не то. Я впал в неистовство, и уже не понимал что делаю. Помню только что, выйдя из кустов, с ходу пустил в дело Ракар, наконец-то дав, ему разгуляться.