— Это плохо? — В принципе я понимал его, но кто мне запретит помотать ему нервы?
— Это ужасно. — Фыркнул он. — Каждый должен быть на своем месте, а не путаться под ногами и занимать место того, кто этого достоин больше вас.
— Записывайте лекарем. — Милостиво одарил я его улыбкой, получая взамен долгий изучающий взгляд.
— Уверены? — Он наигранно отложил в сторонку перо. — Вы человек деятельный, на вашем счету имеется военная компания, а уж о вашей так сказать славе и полчище друзей даже говорить не стоит.
— Именно по этому. — Я подался вперед. — Убивать я и без вашей науки способен, а вот дарить жизнь, надежду, этого-то мне как раз в жизни очень не хватает.
— Понимаю. — Он сделал нужную запись, в нужной бумаге поднимаясь вновь со своего места. — И одобряю.
— Благодарю. — Я так же поднялся, вежливо отвешивая поклон.
— Добро пожаловать в академию барон! — Он протянул мне свою изящную кисть для рукопожатия.
* * *
Еще неделю я находился в своем загородном доме, передавая дела и выстраивая цепочку связи с внешним миром, лишь по истечении этого времени с небольшим дорожным мешком за плечами покинул его порог, что бы переступить ворота академии.
На что это похоже? На рай. Нет, правда, я был в дворцовой части, так это даже отдаленно нельзя было сравнить по красоте с этим местом. Именно здесь в стенах этой закрытой территории я по настоящему понял, что значит магия и на что она способна.
Это был даже не город внутри города, это была другая реальность, это был совершенно другой мир. Мир геометрической точности, кристальной чистоты и высокого прогресса. Я просто с первых шагов, с первых мгновений, осознал, что здесь все по-другому, здесь каждый миллиметр камня, каждая травинка, все вокруг было пропитано волшебной основой магически свитых единиц энергии, пульсируя, словно сердце и наполняя жизнью все вокруг.
Здесь контролировали погоду! Здесь контролировали сам воздух, его движение, это было удивительно, но я во время прохода с провожатым прошел несколько участков с разным временем! То мы шли по небольшой аллейке дышащей утренней прохладой, то вывернули на яркую лужайку жаркого полдня, а уже через секунду вошли под звездный купол ночной тишины. О подобном я даже помыслить не мог!
— Сначала в канцелярию молодой человек. — Произнес мой провожатый, высокий светловолосый парень, видимо выпускник последних курсов. — Давай не зевай, успеешь еще насмотреться по сторонам.
А я что? Я ничего, успею, значит успею. Мы вошли в длинный корпус из красно-коричневого камня, с ажурным фасадом на котором были многочисленные барельефы, и что пугало статуи, провожающие прохожих взглядами, а так же время от времени меняющие позы. Пройдя ряд залов, и приемных мы подошли к длинной деревянной конторе-стойке, за которой нас принял средних лет мужчина, под роспись выдавший мне целый комплект зеленых мантий и соответствующего белья под них. Надо же, у меня теперь даже сапоги были зеленые, не высокие такие по виду словно мокасины, легкие, ну да униформа это одно, меня больше порадовали пара мануалов, а именно три толстых книжки, где в каждой по отдельности приводились устав партии, членские взносы и курс на ближайшую пятилетку. Шутка. В первой книге был свод правил для абитуриентов, энтакая табель о рангах, как подойти к преподавателю, чего ожидать, что можно просить, а о чем даже мечтать не приходиться. Во второй же были перечислены корпуса, здания, лаборатории с кратким экскурсом в прошлое, краткое описание города в городе, а так же распорядок работы, приемные часы. Это что бы прачечную с хим лабораторией не перепутать, ну и последняя книга, мне совершенно не понравилась. Просто совсем не понравилась. Кодекс о мерах наказания и урегулировании внутренних конфликтов, именно так называлась последняя третья книга, вызвавшая на моем лице кислую мину. М-да уж, здесь вам не ай-яй-яй, и не хухры-мухры, и опять же полный анахронизм в виде параграфа дуэли. Ну, вот скажите, как при всем этом великолепии можно было сохранить подобное варварство? И после этого еще можно удивляться, что и без того малый объем поступающих к выпускным курсам практически сводиться к единицам. Ну нельзя было хотя бы здесь в этом храме знаний запретить дуэли?
Одна надежда, что здесь народу голубых кровей поменьше, а следовательно, моя персона не столь знаменита и востребована в плане повышения собственного чувства своей значимости за счет протыкания меня любимого всевозможными колюще-режущими железками.
— Юноша. — Мужчина за конторой постучал пальчиком по дереву столешницы, привлекая мое внимание. — Успеете почитать на досуге, сейчас внимательно слушайте меня.
— Итак. — Начал он. — Я комендант хозяйственной части и общежития, обращаться ко мне сэр Аунгурт. Но обращаться ко мне, следует крайне, подчеркиваю, крайне редко, так как все что ты сожжешь, сотрешь, измажешь, порвешь и разобьешь, я запишу тебе на счет. Который ты мой дорогой будешь вынужден, по окончанию обучения выплатить из своих кровных, даже если тебе понадобиться для этого вся твоя оставшаяся жизнь, и поверь мне мой мальчик я помню все, а чего не помню, как правило, успеваю записывать.
В общежитии твоя комната за номером 19, каждый вторник и пятницу, тебя будет посещать служанка, дабы сменить белье, прибраться и забрать вещи в прачечную, если вы сударь их услужливо оставите. В этом моменте, хочу сразу предупредить, если вдруг служанку поразит огненный шар, ледяная стрела, каменные тиски, сожрет какая ни будь тварь, то вы сударь до конца своей учебы будете самостоятельно вылизывать полы в комнате и застилать кровать, потому что свинства я не потерплю и буду самолично приходить дабы лицезреть ваш коленопреклоненный зад к верху в момент когда вы с тряпкой вытираете полы.
Теперь же по поводу дисциплины. Она была, есть и будет впредь проедать вам плешь на темечке, так как в десять вечера, прекращаются все ходилки-бродилки из комнаты в комнату, все чтения, разговоры и даже шептать вам не советую. Я человек суровый, но справедливый, ссать из окна в палисадник на гординии не позволю, даже если у вас день рождения, вы сдали сессию и вообще у кого-то из преподавателей на хорошем счету. Мне наплевать на ваше происхождение и ваши капиталы коли, они есть у вас за душой, вы должны быть опрятны, культурны и учтивы, даже если до этого родились и выросли в хлеву по пояс в говне.
— Справедливо. — Я кивнул, сдерживая улыбку при его словах, про гординии.
— И не надо улыбаться. — Он поджал губы. — Я на своем веку повидал многое, так что юноша даже не думайте о милости и снисхождении, а так же о том, что я чего-то не увижу или не замечу.
Я вежливо поклонился, отмечая, что провожавший меня старшекурсник с улыбкой воспринимает наш диалог, а значит господин Аунтгурт, не так страшен, как хочет показаться, и даже если я не собирался травмировать служанку, то теперь точно после его слов знаю, как отметить с размахом свое день рождения.
Получив все предписанные мне предметы от коменданта, дополнившиеся рядом учебников и еще парой брошюр грамот, я вновь в сопровождении старшекурсника, был доставлен к мужскому общежитию, трех этажному зданию из красного кирпича с ажурными коваными решеточками и седым древним дедулькой на вахте, который презрительно цокнул языком вручая мне ключи от моей кельи.
Негодование вахтера можно было понять, до начала занятий еще целое лето и немного осени впереди, так что он похоже рассчитывал провести это время с толком и расстановкой, то есть хорошенько выспаться на рабочем месте. Сами апартаменты за номером девятнадцать располагались на втором этаже и были предпоследними по коридору на право. Честно скажу, был приятно удивлен тем что за мной теперь будет две малюсеньких комнатушки, первая из которых была чем то вроде прихожей гостиной с креслом и письменным столиком, а так же пока пустыми полками, повсеместно занимающими стены, ну и второй клетушкой, добрую половину которой занимал односпальный топчан, на котором валялся скатанный матрас, набитый соломой. Конечно не мои опочивальни в Лисьем или в загородном особняке, но и это уже царский подарок, учитывая, что сама по себе жил площадь отдельная, нет паразитов и присутствует даже чулан, видимо должный выполнять здесь функцию шкафа, так как именно там я расположил свои мантии, и вещь мешок который пока разгребать было лень.