— Этот Остров хранит в себе еще одну тайну. Периодически здесь появляется мужчина средних лет с черными волосами в окружении нескольких помощников. Следы его теряются так же внезапно, как и появляются.
— Дебуа…
Все повернули головы, услышав это, к Кате.
— Вы правы, леди. Его зовут Дебуа.
— И чем занимается на Острове этот бог? — поддел Том.
— Он, в отличие от Гламура, занят только тем, что охотится за одним из вас.
— И как его имя?
— Левша, — просто ответил МакНаман и снова потянулся к воде.
Дженни встала и подошла к иллюминатору. Беседа затянулась, и теперь было видно, что круглое оконце утратило блеск и стало наливаться синим цветом.
— Скоро ночь, — проговорила Дженни.
— Можно спросить, — тихо проговорил МакНаман, — куда направились Макаров и Левша, прихватив самого опасного человека из всех, кого я знаю?
— За девушкой…
МакНаман рассмотрел присутствующих.
— Такая… в желтеньком платье, в положении… Ритой зовут?
— Именно.
— А что с ней случилось?
Том снова засмеялся. Только теперь в голос.
— Приятель, я хочу, чтобы ты знал — я тот, кто тебе не верит!
— Это было лишнее предупреждение, — отозвался МакНаман. — Я это понял. Но у тебя есть проблема.
— В самом деле? — подойдя к МакНаману и склонившись над ним, проговорил с сарказмом Том. — И что же это за проблема?
МакНаман поднял глаза и упер взгляд в его переносицу.
— Мне плевать, веришь ты или нет. Простите, леди… — с трудом поднявшись, он выпрямился, и теперь их лица почти касались друг друга. — Я спросил, что случилось с девушкой…
— Прекратите эту склоку, — попросила Катя. — Кто бы ни был МакНаман, он спас нам с Дженни жизнь! И если он спятил, то не больше чем мы! — Она посмотрела на летчика. — Ее украли. Девочку, я имею в виду… Риту похитили. И Макаров с Левшой отправились на ее поиски.
— Позвольте, я угадаю, — попросил МакНаман. — А Гламур напросился. Его не хотели брать, но он настоял.
— Так и было, — подтвердил, теребя бахрому на джинсах, филиппинец.
МакНаман, хромая, подошел к иллюминатору, рядом с которым стояла Дженни, и заговорил оттуда, хорошо видя лица пассажиров «Кассандры»:
— Похищение спланировал Гламур. Ему нужно было увести в джунгли кого-то из этих двоих — Левшу или Макарова. Я так понимаю, что эти двое мужчин — двое и последние, кто способен спасти на этом чертовом Острове кому-то жизнь — пошли вместе. И ему не оставалось ничего другого, как присоединиться.
— А зачем? — Лицо Тома посерело, когда он приблизился к летчику. — Зачем Гламуру идти с ними, если у него здесь целая армия и пленить двоих, почти безоружных, могли без труда его служки?
МакНаман впервые за все время рассмеялся. А потом выбросил вперед руку, и Том, получив удар ладонью в грудь, потерял равновесие и сделал несколько шагов назад.
— Я прикончу тебя!.. — взревел он и бросился на МакНамана.
Все произошло настолько быстро, что никто из присутствующих, даже Николай, не успел протянуть руки, чтобы остановить его.
МакНаман резко развернулся корпусом, и Том вдруг, сбившись с курса, очень странно — боком и медленно, направился в угол каюты. И там, выбросив вперед ноги, сел на пол. В глазах его стояла пелена, разглядеть которую можно было даже при свете плошек.
— Надоел, идиот… — раздраженно процедил МакНаман, растирая ушибленный кулак.
Катя на всякий случай приблизилась к Тому и потрепала его за щеку. Тот посмотрел на нее.
— Все в порядке, — заключила Катя. — Так вы не договорили…
— Я не договорю, если меня будут перебивать.
— Больше перебивать некому, — успокоила МакНамана Дженни.
— Гламур пошел с этими двоими, потому что не доверял своей армии. Бог знает, думал он в тот момент, наверное, что они натворить могут…
— Вы так хорошо успели познакомиться с Левшой и Макаровым? — улыбнулась Катя.
— Да. Один чуть не задушил меня, другой чуть не подорвал торпедой, когда я собирал бананы… В отместку я им обоим дважды спас жизнь. Так что мы квиты.
Некоторое время в каюте было тихо.
— Послушайте, — заговорила Дженни, — вы, наверное, устали…
— И что со мной произойдет, если я не отдохну? — вдруг резко заговорил МакНаман. — У меня появятся морщины? Я буду плохо выглядеть и это приведет к преждевременной старости? Посмотрите на меня, леди! Я прибыл на этот Остров в возрасте тридцати лет. И провел на нем шестьдесят два…
— Шестьдесят четыре.
— Да, шестьдесят четыре года! Интересно, куда делись эти два года?.. — вполголоса пробормотал МакНаман. — Так разве жалко я выгляжу в свои девяносто четыре?
Он помолчал и вдруг сел. Выругался и заскрипел зубами.
— Я ненавижу себя, ненавижу этот Остров, ненавижу все, что вижу… Я проклят! Вы все прокляты! И это проклятье свело нас здесь, как договор!..
— Отведите его и уложите спать, — попросила Дженни Николая и Нидо. — Он и правда устал…
Вернувшись из комнаты, в которой лежал в беспамятстве Борис, Николай опустился на пол рядом с Бертой, а Нидо сел у плошки, коснувшись боком до сих пор не произнесшего ни слова, будто давшего обет молчания, доктора Донована.
— Когда-нибудь мы сойдем с ума, — прошептала, глядя через иллюминатор на появившиеся звезды, Катя. — Все. И я хочу, чтобы это произошло одновременно. Я не хочу видеть кого-то из вас, потерявшего рассудок…
Скрежет железа в углу помещения напомнил всем о существовании Франческо. Поднявшись, он прошел к огню и сел напротив Нидо.
— Три недели назад я сорвал с груди крест, — разжав кулак, он поднес его к огню. Блики огня плошки мгновенно заставили кусок серебра в руке Франческо засиять. — Я отказался от веры и отвернулся от Бога… А вчера вечером, когда вы занимались своими делами, среди обломков корабля я нашел его.
Дженни со странным чувством наступления чего-то неприятного наблюдала, как священник надевает на шею тонкую нитку с крестом.
— Вчера вечером я решил отыскать крест, даже если мне придется потратить на это остаток жизни. — Он протянул руку, и все увидели, как он подтаскивает к себе по полу всем знакомый кейс. — Катя заговорила о потери рассудка сейчас. Я подумал об этом, провожая взглядом Левшу и Макарова. Я смотрел им в спины и размышлял над тем, что когда-нибудь они вернутся. Полные сил, снова спасшие жизнь человеческую, пропитанные энергией и верой… — Франческо, сев по-турецки, положил на колени кейс. — И я подумал еще, в ком веры изначально было больше — во мне, священнике, или Левше, богохульнике и цинике?.. Я ли, сорвавший крест и отчаявшийся, ближе к вере, или Левша, презревший опасность, отправившийся в путь искать похищенную женщину?..
Франческо опустил голову.
— Как когда-то Павел, отрицавший Христа, встретив его и уверовав, я смотрел вчера в джунгли, забравшие Левшу и Макарова. И понимал, что наполняюсь верой. Новой верой, до сих пор мне неизвестной… И я решил найти крест, чтобы никогда больше не снимать его, — он поднял голову. — Я хочу, чтобы вы сейчас собрались…
— Мы и так сейчас собраны, святой отец…
Резко повернув голову, Франческо посмотрел в лицо Доновану. Сколько времени он не слышал в обращении к себе — «святой отец»?.. Священник порозовел лицом, и глаза его блеснули уверенно.
— Я хочу, чтобы вы собрались и выслушали то, что я сейчас скажу.
Из помещения, где лежал Борис и куда уложили МакНамана, доносились сонные вскрики последнего.
— Оказавшись здесь, мы вспоминаем лучшее и худшее из того, что пережили. И каждый раз, когда нас тревожат воспоминания, мы пытаемся найти ответ на вопрос, как оказались на борту «Кассандры»… И невольно вспоминаем худшее из прошлого, потому что привести сюда, в ад, нас не могло лучшее… Я знаю, чем терзается Макаров… Я знаю, о чем думает Дженни… Каждый из вас хоть раз, да подходил ко мне на этом Острове, чтобы рассказать о случившейся ранее беде. — Погладив кейс, Франческо поднял подбородок и посмотрел на всех долгим взглядом. — Нас нет на Острове…
