Нет, так нельзя; в Венеции нет власти,

Чтоб изменить уставленный закон.

То был бы прецедент, и по примеру

Его немало вторглось бы ошибок

В дела республики. Нет, так нельзя.

О, Даниил здесь судит! Даниил! 71

Почет тебе, о мудрый судия!

Прошу вас, дайте мне взглянуть на вексель.

Вот, вот он, мой почтенный доктор, вот он.

Вам втрое сумму предлагают, Шейлок.

А клятва? Клятва? Небу дал я клятву!

Так неужель мне душу погубить?

Нет, нет, за всю Венецию…

Итак,

Просрочен вексель. Жид законно может

Потребовать фунт мяса у купца

Как можно ближе к сердцу. — Смилосердись!

Возьми втройне и дай порвать мне вексель.

Когда он будет полностью оплачен.

Как видно, вы достойный судия:

Вы знаете закон; решенье ваше

Прекрасно. Именем того закона,

Которому вы служите опорой,

Прошу — кончайте суд. Клянусь душою,

Ничей язык меня разубедить

Не в силах; я за вексель мой стою.

От всей души я умоляю суд

Произнести свой приговор.

Пусть так.

Вот он: готовьте грудь его ножу.

Судья прекрасный! Юноша достойный!

И дух и текст закона совершенно

Находятся в согласье с неустойкой,

Которая здесь в векселе стоит.

Так, точно так, судья правдивый, мудрый!

Насколько же ты старше, чем на вид!

Так обнажите грудь.

Да! Грудь его!

Так в векселе стоит, судья почтенный, —

Не так ли? Ближе к сердцу — так стоит там.

Да, так. А есть ли здесь весы, чтоб взвесить

Фунт мяса?

Я принес их.

(Шейлоку)

Хирурга на свой счет возьмите — раны

Перевязать, иль изойдет он кровью.

А в векселе написано об этом?

Нет, не написано; но что ж такое?

Из милосердья надо это сделать.

Ну, нет: об этом в векселе ни слова.

Купец, что вы имеете сказать?

Не много: я готов, вооружен.

Дай руку мне, Бассанио; прости

И не скорби, что за тебя я гибну.

Судьба ко мне добрее, чем обычно:

Она ведь большей частью заставляет

Несчастных пережить свое богатство

И с тусклым взором и с челом в морщинах

Влачить век нищеты. От этой пытки

Медлительной избавлен я судьбой.

Привет мой шлю жене твоей достойной.

Ты расскажи ей о конце Антонио;

Скажи, как я любил тебя; воздай

Честь мертвому; когда ж рассказ окончишь,

Пусть судит, был ли у Бассанио друг.

И не жалей, что друга ты теряешь, 72

Как не жалеет он, что платит долг:

Ведь если жид поглубже нож запустит,

Я заплачу всем сердцем за тебя.

Антонио! Я на женщине женат,

Которая мне дорога, как жизнь;

Но жизнь сама, жена моя, весь мир —

Все не дороже мне, чем жизнь твоя.

Я дьяволу бы этому все отдал,

Принес все в жертву, чтоб тебя спасти.

Жена была б не очень благодарна,

Услышав, чем вы жертвовать хотите.

И я люблю жену, но был бы рад,

Чтоб в небесах она уже могла

Молить все силы неба о смягченье

Жестокого жида!

Вот хорошо.

Что за ее спиной вы так сказали:

Не то б у вас тревожно стало в доме.

(в сторону)

Вот браки христиан! Я дочь имею… 73

О, лучше бы из племени Варравы 74

Ей муж достался, чем христианин! —

Мы тратим время. Приговор исполним.

Фунт мяса от купца по праву твой.

Так суд решил, и так велит закон.

Судья премудрый!

И мясо можешь вырезать из груди;

Так повелел закон, так суд решил.

Судья — мудрец! Вот приговор! Готовься!

Постой немного; есть еще кой-что.

Твой вексель не дает ни капли крови;

Слова точны и ясны в нем: фунт мяса.

Бери ж свой долг, бери же свой фунт мяса;

Но, вырезая, если ты прольешь

Одну хоть каплю христианской крови,

Твое добро и земли по закону

К республике отходят.

Судья достойный! — Жид, заметь! — О мудрый!