Нет, лучше бы вам сперва что-нибудь сказать, а уж когда не хватит предметов для разговора, тогда можно и поцеловать. Самые лучшие ораторы, когда им не хватает слов, сплевывают; а когда влюбленным — сохрани нас боже от этого — не хватает темы, тогда лучший исход — поцеловать.

А если нам откажут в поцелуе?

Тогда это дает вам повод умолять, и таким образом появляется новая тема.

Но кому же может не хватить темы в присутствии возлюбленной?

Да хотя бы вам — будь я вашей возлюбленной, иначе я счел бы мою добродетель сильнее моего ума.

Значит, я запутаюсь в своем сватовстве?

В фатовстве своем вы не запутаетесь, а в сватовстве — уж наверно.

Ну так как же мои надежды?

Одежды в порядке, а надежды нет… Но все это никуда не годится. Разве я не ваша Розалинда?

Мне доставляет удовольствие так называть вас потому, что я таким образом говорю о ней.

Ну так вот: от ее имени заявляю, что я отказываю вам.

Тогда мне остается умереть уже от собственного имени.

Нет, лучше умрите через поверенного! Этот жалкий мир существует около шести тысяч лет, и за все это время ни один человек еще не умирал от собственного имени, я имею в виду от любви videlicet21. Троилу22 раздробили череп греческой палицей, а между тем он до этого делал все возможное, чтобы умереть от любви; ведь он считается одним из образцовых любовников. Леандр23 прожил бы много счастливых лет, — хотя бы Геро и поступила в монастырь, — не случись жаркой летней ночи: добрый юноша отправился в Геллеспонт, только чтобы выкупаться, с ним случилась судорога, и он утонул, а глупые летописцы его времени все свалили на Геро из Сестоса. Но это басни: люди время от времени умирали, и черви их поедали, но случалось все это не от любви.

Я не хотел бы, чтобы моя настоящая Розалинда так думала, потому что — клянусь — один ее гневный взгляд убил бы меня.

Клянусь вот этой рукой — он и мухи не убил бы! Но довольно; теперь я буду вашей Розалиндой в более благосклонном настроении: просите у меня чего хотите — я не откажу вам.

Так полюби меня, Розалинда.

Да, клянусь, буду любить по пятницам, по субботам и во все остальные дни.

И ты согласна взять меня в мужья?

Да, и еще двадцать таких, как вы.

Что ты говоришь?..

Разве вы не хороши?

Надеюсь, что хорош.

А разве может быть слишком много хорошего? — Поди сюда, сестра, ты будешь священником и обвенчаешь нас. — Дайте мне руку, Орландо! — Что ты на это скажешь, сестрица?

Пожалуйста, повенчайте нас!

Я не знаю, какие слова говорить.

Ты должна начать: «Берете ли вы, Орландо…»

Я знаю! «Берете ли вы, Орландо, в жены эту девушку, Розалинду?»

Беру!

Да, но когда?..

Хоть сейчас: как только она нас повенчает.

Тогда вы должны сказать: «Беру тебя в жены, Розалинда».

Беру тебя в жены, Розалинда.

Я могла бы потребовать свидетельство на право венчаться. Но я и так беру тебя в мужья, Орландо!.. Невеста опередила священника: ведь у женщины мысли всегда обгоняют действия.

Это свойственно всем мыслям: они крылаты.

Ну, а скажите, сколько времени вы захотите владеть ею после того, как ее получите?

Вечность и один день.

Скажите: «один день» без «вечности». Нет, нет, Орландо: мужчина — апрель, когда ухаживает; а женится — становится декабрем. Девушка, пока она девушка, — май; но погода меняется, когда она становится женой. Я буду ревнивее, чем берберийский голубь к своей голубке, крикливее, чем попугай под дождем, капризней, чем обезьяна, вертлявей, чем мартышка; буду плакать из-за пустяка, как Диана у фонтана,24 как раз тогда, когда ты будешь расположен повеселиться, и буду хохотать, как гиена, как раз тогда, когда тебе захочется спать.