Литмир - Электронная Библиотека

Встревоженный зверь не заставил себя долго ждать. С налитыми кровью глазами, подняв щетину, он стремительно бросился на обидчика. Дружинник едва успел отскочить в сторону, и зверь с грозным хрюканьем пронесся мимо. Новгородцы метнули копья и кинулись на раненого зверя с рогатинами. Это был свирепый секач громадных размеров. Когда стали свежевать зверя, то сала оказалось на целую ладонь. Из шеи кабана с трудом вытащили несколько заноз размером с палец и больше.

К вечеру второго дня погода установилась ведреная, тихая. Поздние, косые лучи солнца иногда пробивались сквозь густую зелень. Крепкие, сытые кони то хлюпали ногами в жидкой грязи, то стучали копытами по обнаженным корням деревьев.

Замки и церкви, построенные немцами, новгородцы обходили стороной, чтобы не попадаться на глаза многочисленной страже.

С заходом солнца в лесу сразу наступила темень. Проводник остановился.

— Господине, заночуем на том холме, — показал он Медоварцеву на темнеющую впереди возвышенность.

— Тебе, друг, виднее, — ответил Михаил Андреевич, — небось в тутошних местах все кочки знаешь.

Поднявшись на холм, уходящий длинной грядой куда–то в глубь леса, люди распрягли лошадей и начали устраиваться на ночлег.

От зверья Михаил Андреевич решил отгородиться повозками, установив их четырехугольником. В образовавшемся небольшом пространстве расположились люди и лошади.

Кузьма Самород отговорил новгородцев пасти коней в лесу.

— Ночью не устережешь, — ласковым тенорком говорил он, — задерет коней либо волк, либо медведь — зверья здесь страх сколько!

Ночь вступала в свои права; туман незаметно покрыл низины, и сейчас отсюда, с возвышенности, казалось, что деревья росли в молочно–белом море.

Где–то совсем близко раздался крик совы, какая–то большая птица, бесшумно махая крыльями, пролетела над лагерем и скрылась в густой темноте ветвей. Из леса доносились тревожные шорохи: треск ветвей в зарослях орешника, тяжелый топот, стоны какого–то животного или птицы.

Около полуночи до чуткого уха дозорного Николы Курицына донесся легкий свист.

«Суслик, — подумал он, прислушиваясь, — должно быть, близко».

Свист повторился еще и еще раз.

«Не слыхано что–то про лесных сусликов, — лениво ворочалась мысль в голове дружинника, — да и время ночное. Надо думать — птица…»

Неожиданно из тумана появились быстрые тени: сотня людей, а может, и больше, вмиг окружила Курицына. Никола не успел пикнуть, как уже барахтался, схваченный сильными руками.

Когда у Николы затрещали суставы и он от боли стал терять сознание, прозвучала негромкая команда на чужом языке — голос был резкий, повелительный. Руки, державшие Николу, разжались, и он остался лежать на земле.

Разорвав темноту, вспыхнули ярким огнем смоляные факелы. Вокруг Николы плотно стояла толпа людей, одетых в тряпье и звериные шкуры. В руках у каждого была рогатина или топор. У некоторых на теле виднелись свежие раны, из которых сочилась кровь. Косматые головы и страшная одежда, освещенная колеблющимся пламенем факелов, придавали людям дикий вид.

«Вот–те и суслик, — подумал Никола, косясь на толпу. — Ввек не забуду, какие они в лесу бывают».

Услышав шум, в лагере проснулись. На свет факелов бежал Медоварцев с вооруженными дружинниками.

Высокий, широкоплечий воин, одетый в короткую шерстяную куртку, спокойно смотрел на приближающихся новгородцев, облокотившись на копье, украшенное разноцветными лентами.

— Эсты — друзья новгородцев! — громко сказал он, бросив копье наземь. — Мы искали врагов–рыцарей.

Нахмурившись, Михаил Андреевич молча остановился против воина.

— Старый мудрый Прийду сказал, — продолжал воин: — «русским грозит опасность». Проклятые рыцари несли вам смерть. Мы решили помочь друзьям. Нам удалось захватить замок, где укрылись рыцари, гнавшиеся за вами. — Воин протянул руку. — Там виднеется зарево. Еще до того как мы стали биться на стенах, несколько рыцарей покинули замок. Мы решили уничтожить их. Но я ошибся, спутал следы и привел своих людей к вашему лагерю. Прости меня!

С этими словами воин протянул руку Медоварцеву.

Теперь купец догадался, чьи лодки он видел в то утро. Но он хотел узнать больше.

— А что за рыцари догнать нас посулились? — спросил Михаил Андреевич. — Ведомо тебе?

— Прийду сказал — две лодки гнались за вами. А в лодках было двадцать воинов и рыцарей. Их вел поп с крестом на плаще.

— Горбун? — невольно вырвалось у Медоварцева.

— Ты прав, друг, поп с крестом на плаще и с большим горбом. Так сказал Прийду. Рыцари ушли из замка на конях, теперь нам не догнать их… Берегись, друг! — заключил воин. — Эти попы с душой дьявола. У них нет жалости. Будь осторожен и хитер, как старый лис.

Еще раз поблагодарил Медоварцев вождя эстов за мудрый совет.

Перед рассветом новгородцы стали собираться в путь. Двое эстов вызвались проводить их к Ревелю кратчайшей дорогой.

Когда показались стены города, эсты покинули обоз, незаметно исчезнув в лесу.

А через два часа после новгородцев в город въехали вооруженные всадники в черных плащах, обильно покрытые дорожной грязью.

Под утро Медоварцев отправился на торг разузнать, что слышно в городе. Толмача Федора он послал в гавань — нет ли попутного судна в Любек. Торопился Михаил Андреевич ехать дальше. Остальные дружинники разбрелись по городу кто куда. Но зря торопился Медоварцев, лучше было бы ему выждать время. Русские купцы, у которых он справлялся, ничего не слышали о горбатом попе, и Медоварцев понемногу стал успокаиваться. Возвращаясь, он купил овса для голубей и стал разбрасывать зерна на площади. Голуби слетались во множестве. Михаил Андреевич радовался, глядя на красивую, ласковую птицу.

— Твои талеры фальшивые, русский! — неожиданно услыхал Медоварцев негромкий, насмешливый голос, и чья–то рука легла ему на плечо.

«Горбун!» — нутром почувствовал Михаил Андреевич. Медленно повернув голову, он встретился взглядом с невзрачным человечком с большим горбом. В запавших, выцветших глазах его он прочитал торжество.

— Ты ошибаешься, у меня нет фальшивых денег, — сдерживая себя, ответил Медоварцев, брезгливо стряхнув его руку.

Горбун ловко отскочил в сторону, и его бледное лицо стало покрываться пунцовыми пятнами.

— А это что, мошенник? — показывая в ладони несколько монет, закричал он. — Это что, я спрашиваю?

Медоварцев спокойно взял в руки талер. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: монета фальшивая.

— Да, талер фальшивый, но я его раньше не видывал; впервой в твоей руке вижу. А мошенником называть, господин хороший, поостерегись!

— Первый раз видишь, мошенник?! — завопил горбун. — А кому ты сегодня за товар платил?.. Эй, купец, иди сюда!

Сквозь толпу, обступившую Медоварцева и Пруца, протискивался купец.

— У тебя русский покупал товары?

— У меня, — ответил купец.

Медоварцев внимательно посмотрел на купца, блудливо прятавшего глаза, и сказал:

— Да, я купил утром у господина купца харч на дорогу и платил полновесными серебряными талерами. Я думаю, господин купец подтвердит это.

— Вот этими, — протянул руку с деньгами горбун, — этими платил!.. Скажи, купец, не бойся.

— Да… я получил эти… деньги от русского купца, — запинаясь, ответил немец. — Это его талеры.

— Фальшивомонетчик! — завизжал горбун. — Ты поплатишься за это своей шкурой! Мы будем судить тебя по своим законам.

Собравшаяся толпа одобрительно зашумела.

— Связать его, — крикнул кто–то, и несколько человек стали приближаться к Медоварцеву.

— Михаил Андреич, биться будем! Мы здесь, Михаил Андреич! — услышал Медоварцев голоса дружинников.

Несколько человек из его отряда, вытащив из–за пояса топоры, приготовились защищаться. Толпа расступилась.

— Не трожь, ребята, не проливай крови!.. Мне суда бояться нечего. Пусть рат рассудит. А ты, продажная душа, гадина, не купец… разбойник! — обернулся к ревельцу Михаил Андреевич и спокойно пошел к ратуше.

37
{"b":"263057","o":1}