Зачастую, однако, люди, долго находившиеся в присутствии Баффета, уставали от постоянного натиска его энергии. Многие за глаза называли его «ненасытным» и испытывали облегчение, когда внимание Уоррена переключалось на других. Он постоянно поглощал информацию и охотно «грузил» друзей горами вырезок и статей, которые могли бы их заинтересовать. При этом он редко задумывался над тем, что они отстают от него в понимании происходящего на многие месяцы. Его беседы были не такими простыми, как порой могло показаться на первый взгляд. У них всегда была определенная цель, однако зачастую она становилась понятной собеседникам лишь в самом конце разговора. Иногда людям казалось, что он подвергает их какому-то изощренному тестированию. Баффет весь вибрировал от внутреннего напряжения, которое противоречило его внешней невозмутимости.

Сложно даже представить себе, что бы он делал со всей своей энергией и готовностью к интенсивной работе, не будь у него партнерства. Многие партнеры не могли себе представить, что делали бы без него. Кое-кто прочно вошел в его свиту и не хотел расставаться с такой ролью. Это нежелание интересным образом повлияло на судьбу других бизнесов, принадлежавших семье Баффетов. После своего столетнего юбилея Фред, наконец, сдался и решил отойти от дел продуктового магазина Баффетов. Никто из его сыновей не захотел занять освободившееся место, и хотя объем продаж магазина составлял около полумиллиона долларов в год, Фред никак не мог найти на него покупателя. Рынок стал совсем иным.

** ²⁴⁹

Баффеты не особенно любили большие вечеринки и никогда не проводили их сами. Однако они решили изменить своему правилу, устроив огромную вечеринку в последние выходные сентября 1969 года, чтобы отметить ею и закрытие семейного магазина, и прекращение деятельности партнерства. В их дом набилось чуть ли не двести человек разного возраста и расовой принадлежности. Бизнесмены, влиятельные дамы, несчастные «клиенты» и подруги Сьюзи, подростки, внезапно разбогатевшие коллеги Уоррена по партнерству, священники, раввины, проповедники, местные политики — все пробирались в дом в свете мигающих огней мимо метровых бутылок пепси, выставленных в окнах. Сьюзи устроила вечеринку в нью-йоркском стиле и предложила гостям одеться для нее «неформально-кошерно». Гости восприняли это предложение каждый по-своему — от юбок-брюк до коктейльных платьев. В огромной бочке из-под пива стоял гигантский букет хризантем любимого Сьюзи солнечно-желтого цвета. Угощение полностью соответствовало теме вечеринки. Накрытые столы напоминали витрину гастронома — там были и бутерброды с пастор-мой²⁴⁹, и сыры, и сосиски, и курица. Сидевший рядом с пивной бочкой тапер приглашал гостей петь песни хором. Аромат, доносившийся из машины для изготовления попкорна, стоявшей рядом с кортом, манил гостей в импровизированный домашний кинозал, открытый в подвале. Под потолком подвала висели огромные воздушные шары. Весь вечер в кинозале крутили фильмы с участием У. К. Филдса, Мэй Уэст, Лорела и Харди²⁵⁰. А в солярии престарелый Фред Баффет покровительственно обнимал двух моделей в бикини, в то время как гости рисовали краской узоры на их телах.

После этой вечеринки Сьюзи сказала: «Это было так здорово, что я даже не хочу думать о том, что все закончилось»²⁹.

Часть 4

Песня Сьюзи

Глава 34. Конфетный Гарри

Омаха • 1970 — весна 1972 года

Спустя два месяца после вечеринки, пока Баффет улаживал формальные вопросы по ликвидации партнерства, индекс Доу-Джонса упал на 800 пунктов. Через месяц, в январе 1970 года, в журнале Fortune вышла статья о хедж-фондах, в которой подруга Баффета Кэрол Лумис рассказала о великолепных результатах за все время работы партнерства и поделилась неутешительной оценкой Уоррена на перспективы рынка акций¹. Незадолго до опубликования статьи, когда рынок катился под откос, Баффет разослал партнерам письмо с описанием того, чем же они на самом деле владели.

— Компания Berkshire Hathaway, которая, по его словам, стоила около 45 долларов за акцию². Из этой суммы около 16 долларов было связано с текстильной промышленностью, которая, по мнению Баффета, не могла считаться прибыльной отраслью как в настоящее время, так и в будущем. Но даже при том что текстильный бизнес составлял треть общей стоимости компании, Баффет не собирался ликвидировать его, чтобы высвободить денежные средства. «Мне нравятся люди, работающие в текстильной промышленности, — писал он. — Они упорно стараются удержаться на плаву в нынешних сложных условиях, и, несмотря на низкую прибыль, мы собираемся и дальше заниматься этим бизнесом, пока он будет показывать результаты, аналогичные нынешним». Компании Berkshire Hathaway также принадлежал гораздо более выгодный бизнес — страховая компания National Indemnity.

— Компания Diversified Retailing, которую Баффет оценивал в 11,5-12 долларов за акцию. DRC состояла из дешевой Associated Cotton Shops, а также денег и векселей, вырученных от продажи Hochschild-Kohn, которые он планировал использовать «для повторного инвестирования в другие работающие предприятия». Он не уточнил, о каких именно предприятиях идет речь, но намекнул уходящим партнерам, что те должны доверять его мнению так же, как они доверяли, только присоединившись к партнерству.

— Компания Blue Chip Stamps, информация о которой была впервые доведена до партнеров именно в этом письме. Баффет сообщил партнерам, что, вероятно, выведет деньги из этой компании, поскольку в конце года планировалась продажа ее акций.

— Illinois National Bank & Trust Company of Rockford, также принадлежавшие компании Berkshire Hathaway.

— Газета Sun, которую он описывал как «финансово незначительную»³. Уходящих партнеров поставил в тупик тот факт, что через Berkshire Hathaway они владели компанией, выпускающей торговые купоны, банком и какой-то

незначительной газетой⁴. Теперь им предстояло решить, оставить ли эти акции у себя или продать их, получив деньги.

«Он разрезал пирог, и партнеры могли первыми выбрать себе кусок», — говорил Джон Хардинг. Это был блестящий ход со стороны Баффета. Он, конечно же, хотел, чтобы партнеры выбрали деньги, и тогда акции Berkshire Hathaway и Diversified Retailing остались в его распоряжении. Тем не менее он был честен с ними. В письме от 9 октября 1969 года он сделал прогноз развития рынка, который ранее отказывался делать. В ситуации, когда рынок находится на таких высотах, «.. .впервые в моей профессиональной жизни, — писал он, — я считаю, что у среднего инвестора сейчас есть небольшой выбор между профессионально управляемыми деньгами, вложенными в акции, и пассивными инвестициями в облигации»⁵, — хотя Баффет признавал, что хорошие инвестиционные менеджеры могли бы выжать еще несколько долей процента из пакета облигаций. Тем не менее уходящие партнеры не должны возлагать большие надежды на возможности выгодно распорядиться своими деньгами.

Два месяца спустя, 5 декабря, он поделился с партнерами прогнозом о том, что произойдет с компаниями, входившими в состав партнерства, и рассказал, что собирается делать сам. «Я считаю, что внутренняя ценность DRC и Berkshire Hathaway будет существенно расти на протяжении многих лет... Я буду разочарован, если такой рост не составит около 10% в год». Это было важное заявление. По его мнению, акции этих компаний могли принести не только больше денег, чем облигации, но и больше денег, чем деятельность инвестиционных менеджеров, о которых он говорил партнерам в октябре.

«Я думаю, что ценные бумаги обеих компаний будут достойным долгосрочным вкладом, и я счастлив, что значительная часть моего собственного капитала инвестирована в них... Скорее всего, я буду сохранять свои инвестиции в DRC и Berkshire Hathaway в течение очень долгого времени»⁶. Кроме этого Баффет написал партнерам письмо с описанием методов инвестиций в облигации, снова сделав то, чего никогда бы не сделал обычный инвестиционный менеджер. Несмотря на все это, «к моменту ликвидации появилось целых четыре паникера, все — разведенные женщины. Они не доверяли никому, кроме меня. Все они пережили в прошлом неприятные истории, связанные с мужчинами, и не могли вынести мысли, что снова потеряют накопления. Они могли позвонить мне среди ночи и потребовать: “Продолжайте зарабатывать для меня деньги” или что-то вроде того»⁷. Но Уоррен отказывался быть их ангелом-хранителем до тех пор, пока не убедился, что сможет оправдать их ожидания на сто процентов.