816 Есть те, кому удар смертельный Как дар – животворящий. И жили б – как не жили, Но настоящим даром Жизнь стала — Со смертельным тем ударом! 824 Он лес качал, словно гамак, Свистел и завывал, Грозился землю расколоть И небу угрожал. И стаей сделалась листва, Куда-то понеслась. Он пригоршнями пыль бросал, Как великан, ярясь. Вдруг молния свой желтый клюв Раскрыла, гаркнул гром, И воз по улице моей Помчался кувырком. Клоками стали гнезда, Скотину била дрожь, Набухла капля первая — И вот гигантский дождь Как будто дамбы все прорвал — И мир пошел ко дну. Лишь чудом выжил старый дом. Огнем сожгло сосну. 828 Мой Робин – это тот, Что в марте – вдруг – зарю Пробьет скупой морзянкой, Чудным своим тюрлю. Мой Робин – это тот, Что ждет на весь закат Разлиться вестью ангельской, Когда апрель у врат. Мой Робин – это тот, Что – молча – из гнезда Удостоверит: мир, и дом, И святость – навсегда. 829 Пускай широким будет одр И строгим будет лик. Пусть грянет приговор Суда Бесстрастен и велик. Подушка пусть не жмет, Покров не давит грудь — И чтоб восхода желтый шум Не смог тот сон спугнуть! 841 Вот бабочка летит В тропический ночник — Природы краска превзойдет Наш самый алый миг. Природа самый редкий цвет Потратит – на пустяк. 864 Приняв с поклоном крошку, Что дал тебе взамен? Послушай, имя вплел твое В серебряный рефрен! 884 Серебряное «Всюду» С канатами песка, Чтобы не смыло землю. Смотри – цела пока! 891 Ко мне кидается Листва. И Ветер в бубны бьет. Природа – как укроюсь От призраков ее? В пещере спрячусь как-нибудь — Заговорит Стена. Творенье – трещина одна, Чтоб я была видна! — 917 Любовь была до бытия — И дальше смерти – и Начало всех творений – все Призвание земли — 919 И если я не дам сломаться Одной из многих воль, И если остудить удастся Одну земную боль, Вернуть малиновке упавшей Все небо ноября — Я прожила не зря! 949 Ниже света и ниже Еще – под столетним дерном, Ниже, чем келья жука, Ниже, чем клевера корни, Дальше, чем великан Мог бы рукой достать Или же луч дневной, Если б день годом стать Мог; выше света, выше Соколиного свода, Выше млечного дыма, Звездного дымохода, Дальше, чем прыгнет догадка Или домчится знанье… Где диск, что осилит дистанцию Меж теми кто был – и нами! 975 Утес над долом восседал В своем огромном кресле, Всю землю видел и следил, Чтоб было все на месте. У ног его играли дни, Терялись годы где-то. Он был прадедушкой Весны И дедушкой Рассвета! 976 Смерть это бесконечный спор. А спорят Дух и Прах. Умри, прикажет смерть. А Дух — Профан в таких делах. Смерть скажет: Отдохни! Земля Тебе да будет пухом. Дух не ответит, и уйдет, А Смерть займется Прахом. 980 Пурпур в моде дважды: В этот вот сезон — И когда постигнет Дух Свой священный сан! 986 Кто этот длинный Господин В траве, ты, верно знаешь. Бывает, что найдешь его — И сразу потеряешь. Как будто гребнем шелк травы Расчесан на пробор. Срастется возле самых ног — И снова он как вор Мелькает впереди, шмыгнет Под пень, что у болота. Мальчишкой босоногим я Встречал его когда-то. Как хлыст, он гибок был и быстр, Как рябь – неуловим. Трава, как заговорщик, Смыкалась вслед за ним. В природе много у меня Приятелей – и всех Встречаю с чувством теплым — Почти что как родных. Но если с этим встречусь (как Его не назови), То сердце учащает шаг, И – холодок в крови. |
