Всюду слышался треск: такелаж лопался, словно бумажный; одна из верхних рей оборвалась и повисла на спутанном клубке парусов и снастей. Клипер накренился, стройная пирамида парусов превратилась в трепыхающийся хаос, паруса опутывались вокруг штагов и фалов, хлопали о реи и мачты.

Теперь штормовой ветер дул в паруса с обратной стороны, и высокие мачты гнулись назад. Форштаги вяло повисли, спутавшись с парусами и такелажем, а бакштаги дрожали от страшного напряжения. Один из них с оглушительным треском лопнул, и фок-мачта угрожающе накренилась.

Вцепившись в поручень, Мунго Сент-Джон с трудом поднялся на ноги. В ушах звенели крики искалеченного рулевого. Капитан огляделся и не поверил своим глазам. Его охватило горькое отчаяние: великолепный корабль превратился в жалкую развалину. Шатаясь как пьяный, клипер медленно полз кормой вперед, волны перехлестывали через борт.

Мунго растерянно озирался, наблюдая разрушения и всеобщую сумятицу. Он не знал, с чего начинать, что скомандовать. Внезапно под тяжело вздымавшимся форштевнем угрожающе вспыхнула белая искра – над горизонтом появились марсели «Черной шутки». Капитан резко обернулся.

– Господин помощник! – окликнул он Типпу. – Взять рифы на гроте и спустить все верхние снасти.

Команды начали выстраиваться в мозгу в логической последовательности, голос был ясен и спокоен, в нем не слышалось ни напряжения, ни паники.

– О’Брайен, поспешите вниз и доложите о пожаре. Боцман, запустить помпы левого и правого борта! Приготовить шланги! Типпу, пошлите людей задраить все люки и снять воздушные колпаки! Спустить на воду вельбот!

Если отбуксировать тяжелую шлюпку за корму, из нее можно сделать плавучий якорь. Сент-Джон собирался, осторожно маневрируя передними парусами, развернуть «Гурон». Плавучий якорь заменит сломанный руль и будет удерживать корму – тогда, возможно, удастся направить клипер прямо по ветру. Не самый лучший курс, и работа предстоит трудная и опасная, но по крайней мере команда получит передышку, чтобы поставить аварийный рулевой такелаж и вернуть судну управляемость.

Капитан снова огляделся. «Гурон» быстро шел кормой вперед, врезаясь в волны, по палубе перекатывались потоки зеленоватой воды. Со стороны носа подходила британская канонерка, она уже так приблизилась, что можно было различить окраску корпуса. Казалось, в очертаниях вражеского корабля появилось что-то хвастливое и дерзкое – так бойцовый петух раздувает гребень и топорщит перья, прохаживаясь по песчаной арене для петушиных боев.

Мунго Сент-Джон, щурясь от яркого солнечного света, проследовал во внутренний двор Кейптаунского замка за конвоирами в алых мундирах со скрещенными белыми ремнями. Он не видел солнца уже пять дней, сидя в камере без окон. Толстые каменные стены, казалось, даже в разгар лета хранили тьму и стужу прошедшей зимы, а спертый воздух, проходивший сквозь зарешеченное окошко в дубовой двери, пропитался тюремными запахами из доброго десятка других камер.

Мунго глубоко вдохнул, остановился и взглянул на крепостную стену. Над Каценеленбогенским редутом гордо развевался британский флаг, чайки парили и кувыркались в порывах свежего юго-восточного ветра. Сила – пять баллов, попутный, как раз подходящий, чтобы покинуть бухту и выйти в открытый океан.

– Сюда, пожалуйста, – поторопил младший офицер, командующий конвоем, но Мунго не трогался с места.

Из-за стен замка доносилось бормочущее пение прибоя – сверху хорошо видно всю Столовую бухту вплоть до Блубергстранда на дальнем мысу. «Гурон» наверняка стоит на якоре у самого берега, под управлением призовой команды. Капитану очень хотелось хоть разок взглянуть на клипер. Интересно, корма все так же черна от пожара и разворочена или О’Брайену разрешили починить корпус и руль?

«Если бы Типпу…» Он оборвал мысль, зябко передернув плечами, и не только от тюремного холода, въевшегося в кости.

Выпрямившись, он коротко кивнул младшему офицеру:

– Я готов.

Под звяканье подбитых гвоздями сапог конвойных они прошли по булыжникам внутреннего двора и поднялись по широкой лестнице к канцелярии губернатора.

– Заключенный и конвой, стой!

В крытой галерее ждал лейтенант военно-морского флота в синем с золотом мундире, белых брюках и треуголке.

– Господин Сент-Джон?

Лейтенант был чересчур стар для своего низкого ранга, с серым усталым лицом и равнодушными глазами.

Мунго презрительно кивнул в ответ.

Лейтенант повернулся к конвойному офицеру:

– Благодарю вас, сэр, вы свободны. – И добавил, обращаясь к Мунго: – Мистер Сент-Джон, будьте добры следовать за мной.

Великолепные резные тиковые двери работы Анрейта вели в роскошную приемную. Паркет был из маслянисто-желтой капской сосны, стены увешаны сокровищами Востока, столь прилежно собранными великим грабителем – голландской Ост-Индской компанией, которая, в свою очередь, пала жертвой еще более могучего хищника.

Лейтенант повернул направо, миновав, к удивлению Мунго, высокую двустворчатую дверь красного дерева, обитую медью, что вела в личный кабинет губернатора. Подойдя к куда менее пышной двери в уголке передней, офицер постучал и, получив разрешение войти, провел американца в небольшой кабинет, принадлежавший адъютанту, с которым Мунго приходилось встречаться прежде.

Адъютант сидел за простым дубовым столом лицом к двери. Увидев арестованного, он не привстал и не улыбнулся. На креслах в глубине комнаты сидели двое.

– Вы знакомы с адмиралом Кемпом, – сказал адъютант.

– Доброе утро, адмирал.

Зануда Кемп молча наклонил голову.

– А это сэр Альфред Мюррей, главный судья Верховного суда Капской колонии.

– Ваш покорный слуга, сэр, – с бесстрастным лицом произнес Мунго.

Судья, не вставая с кресла, слегка подался вперед, опираясь на рукоять трости, отделанной золотом и янтарем, и пристально взглянул на американца из-под белых нависших бровей.

К счастью, утром тюремщик принес Мунго горячей воды и бритву и разрешил воспользоваться услугами прачки-малайки, бывшей рабыни, которая обстирывала офицеров замка. Сапоги Сент-Джона были начищены, брюки сияли свежестью, белоснежная рубашка отглажена до хруста.

Адъютант поднял со стола официального вида бумагу и заглянул в нее:

– Вы капитан и владелец клипера «Гурон»?

– Да.

– В соответствии со статьями с пятой по одиннадцатую Брюссельского соглашения ваш корабль был задержан Королевским военно-морским флотом и в настоящее время находится в британских территориальных водах с призовой командой на борту.

Ответа не требовалось, и Мунго промолчал.

– Ваше дело рассмотрено смешанной судебной комиссией Капской колонии под председательством главного судьи. Заслушав свидетельства командующего Капской эскадрой и других офицеров, суд постановил, что, поскольку клипер «Гурон» был захвачен в открытом море, дело находится вне пределов юрисдикции Капской колонии. Главный судья рекомендовал его превосходительству губернатору Капской колонии следующее: конфисковать в пользу правительства ее величества… э-э-э… хм… – адъютант сделал многозначительную паузу, – груз, находящийся на клипере «Гурон», освободить судно из-под ареста и передать его под командование владельца. Далее, обязать владельца в кратчайший срок предстать самому и передать клипер «Гурон» под юрисдикцию соответствующего американского суда и ответить на все обвинения, которые президент Соединенных Штатов Америки сочтет нужным предъявить.

Мунго вздохнул с облегчением. Хвала Создателю, они собираются замять дело! Боятся раздражать нового американского президента. Груз ценой в восемьсот тысяч долларов они, само собой, не упустят, но хотя бы отдают корабль…

Адъютант продолжал читать бумагу:

– Губернатор Капской колонии принял к сведению рекомендацию суда и издал соответствующее распоряжение. Вы обязаны как можно скорее подготовить корабль к отплытию. В этих целях командующий Капской эскадрой согласился предоставить в ваше распоряжение ремонтные средства базы военно-морского флота.