Литмир - Электронная Библиотека

Старик вор не спускал с него глаз. Слушал внимательно.

— Ну…

— Все тихо. Вдруг он появился. Поднял хипеж.

— Хипеж?!

— Точно! «Воры!» Закрыл дверь на ключ. Схватил молоток. У него, видно, подготовлен был на такой случай. Пришлось пару раз этим же молотком…

Старик вор издал хлюпающий звук. Борька отвел глаза.

— По голове… — Он говорил заученно. — Мы не хотели убивать его. Просто он стал у двери, и у нас не было выхода… Мы ничего не нашли, выбежали…

До Борьки вновь дошел тот же звук. Вор смеялся до слез.

— Не смеши меня больше!

Потом взглянул на него:

— «Ударили по голове!», «Ничего не нашли!». Это у Яна-то, блин! Полиции можешь говорить что угодно! Только не м н е — блатняку! Понял? Или все было не так, или вы там не были! Вы запутались, и вас заставили говорить! Ну!

Старик ждал.

— Я тут из-за тебя. Воры хотят знать, кто вас направил. Ну!

Борька оглянулся. Тюремщик в ординаторской по-прежнему смолил сигаретку.

— Мы не были у него. Нас впутали.

Ленка сидела на каменном бордюре во дворе полиции, позади небольшого флигелька дознавателей, когда в дверях появилась Зойка.

Они познакомились перед началом спектакля Виктю-ка — Зойка вроде собирала деньги для детей из малообеспеченных семей.

— Привет. Тебя-то чего?

— У Борьки нашли мой телефон. Он записал тогда.

— Ну и видок у тебя, мать…

Малолетка явилась в полицию в шокирующем черном комбинезоне: шорты, майка на бретельках — все на пуговках, от груди до подбрюшья.

— Переводчик как увидел, так едва не кончил…

— И чего?

— Поспрашивал-поспрашивал. А что я знаю? Все! Как ты хоть? Как там Борька?

— Злой как черт. Видела его на очной ставке.

— Увидишь — привет передавай. Когда им разрешат, пусть позвонит…

— Это еще нескоро!

— Не важно! Отсидят, зато миллионеры! Я бы тоже согласилась! Думаешь, по полмиллиона долларов отхватили?

— Сомневаюсь.

— Я все думаю про этих ребят. Как они узнали, что у нищего полно денег? Следили?

— Зачем это тебе?

— Мне это надо. У меня разные планы.

— Тогда ты у них спроси. Я не думаю, что им было что-то известно.

— Что ж они — ку-ку? — Зойка покрутила у виска. — Не зная, полезли?

— Для Борьки деньги не главное.

— Значит, Гия был в курсе…

Малолетка была из молодых, да ранних. Ленка не забыла, как она подвалила к ним у концертного зала «Жерар Бахар», выставив вперед маленьких израильтянок, которым навесила лапши на уши.

— Ты все собираешь шекели для детей из неполных семей?

— Бросила… — Зойка достала пачку «Морэ». — Будешь? Кто-то сообщил социальной работнице. Она вызвала меня вместе с матерью. Такая взбучка была…

Они закурили.

— А чего делаете?

— Ничего. Ходим в кино. На американские фильмы.

— Билеты дорогие!

— Я и не беру. Я где угодно могу пройти…

Она вернулась к разговору об арестованных парнях.

— Я почему спросила про деньги у нищего?..

— Ну!

— Об этом нищем я еще года полтора назад слышала! Ребята у нас говорили в пабе «Сицилийская мафия». Жора Полковник, компаньон Макса. Я подслушала. «Денег у него куры не клюют!» Кстати, он ведь никакой не убогий был, нищий этот… Даже крутой!

— Ты уверена?

— Я тебе сейчас расскажу. Кроме тебя никто не знает.

Малолетка глубоко затянулась.

— После Жориных слов я сама попыталась его раскрутить…

— Амрана Коэна?!

Ленка смотрела на нее во все глаза.

Рыжеватый нежный комочек в комбинезоне, голубые глазки, куриная грудка… Что же из нее дальше будет?!

— Короче, упаковалась поприличнее. Пришла с еще одной дурочкой! Местной. Ну, опять: «Немного денег для детей из неполных семей…»

— Да…

— Он дал шекелей десять. Мы не уходим. Вернее, я. Говорю: «Вы такой добрый. Мне очень понравились. У меня родителей нет…» Ну так, смехом. Чтобы проверить. «Живу у тетки на птичьих правах. Я бы вам убирала, заботилась о вас зимними ночами…»

— А он?

— Дверь открыл. «Иди!» Видит, конечно, что я приезжая, олимка из России. Ну и добавил по-русски…

— По-русски?!

— Пошла, говорит, к такой-то матери! Суфлера! — Зойка засмеялась. — Надо же, такое слово узнал! Я и сама никогда не слышала…

Это выглядело странно.

Ни Борька, ни Гия никогда не бывали в «Сицилийской мафии». Конечно, не могли об этом знать.

— А что за человек Жора?

— Компаньон? Он уже старый. Худой, резкий такой. Как увидит телку покрупнее, так сразу лоб у него потеет.

— Можешь мне показать?

— В субботу они с Максом дискотеку затевают в «Теннис-центре»…

— Я знаю. А с чего у них зашел разговор про нищего?

— В те дни в Иерусалиме другого нищего ограбили. Из Писгат Зеева…

Детектив Юджин Кейт воспользовался все же советом старого полицейского служаки, рекомендовавшего обратиться за помощью к преступникам-рецидивистам.

Кейт выбрал Рамма, отбывавшего очередной срок за вооруженный грабеж. Рамму было за сорок, коллеги рассказывали, что он прочно решил завязать и… Кто поверит! Учится на курсах в тюрьме Цаламон. Осваивает профессию парикмахера, мастера по современной женской прическе.

В семь часов заказанная Кейтом накануне машина уже стояла на стоянке Всеизраильского Генерального штаба полиции — Матэ Арцы — помытая, заправленная «тойота» с легко запоминающимся номером 1881 (миштара-полиция), с исправным кондиционером, но без радио…

Спасибо, что есть хоть кондиционер!

Тюрьма находилась в Галилее в трех с половиною часах езды.

От Матэ Арцы Кейт направился на север в сторону Ги-ват Зеев, в объезд ставших традиционными жутких пробок на центральной столичной трассе на Тель-Авив.

Дорога была знакомой.

Камни вокруг шоссе сбегали вниз. Хвоя уходила вверх. Шоссе петляло среди камней. Выше оставались высаженные людьми леса, белые распады…

Ни одной машины. Огромные валуны по обочинам.

Сбоку промелькнул знакомый скромный памятник. «Неаккуратному водителю? Неумелому полицейскому?»

Красные черепичные крыши еврейских поселений далеко на холмах. Мощные трейлеры на параллельном шоссе за саженцами. Арабские деревни вдоль дороги. Мусульманское кладбище с невысокими памятниками, округлыми, серыми…

В Цаламон, построенной два года назад тюрьме, где Рамм отбывал срок, у Кейта работал друг. Тюрьма была необычной.

Тут отбывали наказание в основном жители Севера, кому оставалось до освобождения не больше 10 лет, не имевшие нарушений режима. 50 процентов заключенных составляли арабы. Остальные евреи, местные и репатрианты из СНГ.

Все порвали с наркотой, однако не хотели завязать окончательно. Тех переводили в другую тюрьму — в Ша-рок, Всеизраильский центр борьбы с наркоманией.

Из 15 израильских тюрем в Цаламон режим был самый «щадящий». Считалась четырехзвездочной гостиницей. Всем сидевшим в ней каждый месяц полагался 48-часовой отпуск.

По возвращении их проверяли на «остаточное зелье», чтобы наказать нарушителей.

Первое время отправляли на клизму. Кончилось это плохо. Зеки, мстя за унижения, убили начальника тюрьмы.

Теперь вместо клизмы они сдавали анализ, как все. Евреи и арабы — уголовники в тюрьме не враждовали, еще раз подтвердив, что у преступников нет национальности. Они вместе воровали и убивали. Даже террористические акты не нарушали преступного согласия, тогда как на воле люди готовы были разорвать друг друга…

Городки сменялись пустошами.

Колышимые ветром пыльные деревья. Сгоревшая, сухая, колкая трава. Кусты, похожие на камыши. За ними тянулись длинные, похожие на коровники, пакгаузы…

Кейта обгоняли сверкавшие лаком машины. Междугородные туристические автобусы престижных туров.

Серебристая «каролина» впереди долго не давала себя обойти. Наконец он вырвался вперед. Слоновых размеров дама за рулем жевала полуметровый батон-багет, начиненный овощами.

«Заколдованный круг — чем ты толще, тем больше хочешь есть. Ешь и снова толстеешь…»

44
{"b":"25147","o":1}