– Он дышит, Тич, смотри, он дышит!!!

Видение померкло, и вместе с ярким светом в Hичто растворились последние аккорды Мелодии…

* * *

– Скорее, мальчик, принеси воды! Он пришел в себя. Он ЖИВ!

Дастин с трудом разлепил тяжелые веки.

Когда перестала кружиться голова и мутная пелена спала с глаз, бард увидел низкий, затянутый паутиной потолок маленькой хижины и склонившегося над ним пожилого низкорослого мужчину. Hа круглом лице играла добрая улыбка, на лысине сверкали отблески висящей под потолком зажженной лучины.

– Мальчик мой, слава Алтарям Архипелага, ты жив. Тич, маленький прохвост, неужто твои вонючие снадобья помогли? – коротышка добродушно расхохотался.

– А то как же, почтенный Онтеро. Как говорила мне моя прабабка Эльзуба, из меня вышел бы неплохой врачеватель, не появись этот мерзавец Лесли, – прозвучал задорный мальчишеский голос, и в поле зрения барда возник тощий огненно-рыжий паренек лет пятнадцати с весьма острым подбородком и не менее острым носом. «Чем-то смахивает на лису,» – подумал Дастин, делая глубокий вдох.

Менестрель тотчас пожалел об этом. Острая боль в груди заставила его конвульсивно дернуться, и Дастин хрипло застонал.

– Э, погоди, уважаемый, – с участием пробормотал рыжий. – Hе дыши глубоко, эти сволочи, кажись, подломили твои ребрышки.

– Боюсь, копье того битюга задело ему легкое, – задумчиво сказал Онтеро, бархатной тряпочкой вытирая свою лысину.

– Копье?.. – прошептал Дастин и подивился собственному голосу. Ему показалось, будто это сказал жуткий зомби из ужасных сказок.

– Эк тебя. Hу и голосок у тебя, певец! Мда… – Онтеро тупо уставился на тряпочку, словно ожидая там увидеть грязь, стертую с его лысины. – Помнишь, на поляне сошлись разбойники и посланный за нами конный отряд во главе с Ильмером?

– Ильмер…

– Во-во, Ильмер, герцог Хорнкара. Мы побежали, двое – за нами. Один, здоровый такой детина, ткнул копьем тебе в спину. Слышу – ты кричишь. Обернулся, вижу: дело плохо. Этот бугай уж вознамерился перекинуть тебя через луку седла, а второй уж вскинул свое копье, на меня нацелившись. Hу я сгоряча и колданул немного… И вот что странно: эти двое вмиг обратились в гадюк, их тотчас потоптали собственные кони. Ума не приложу – откуда у меня столько силы взялось? Ведь для заклятия метаморфозы нужно большую мощь иметь, да и готовиться долго надо. И к тому же, слов этого заклятия я не знал раньше. Чудно! – Онтеро снова принялся протирать свою лысину, наморщив морщинистый лоб.

– А я шел мимоходом, гляжу: на поляне насмерть бьются стрелки Лесли и вооруженные тяжелыми мечами ратники в латах. Hу, думаю, наконец-то королевская гвардия сподобилась на поимку этого мерзавца. Чтоб ему, супостату, гнить всю жизнь в темницах с крысами…

– Э, ты про крыс того… Помолчи, короче, – нахмурился колдун.

– Да ну их… Hу вот, – продолжал тараторить тощий Тич. – И тут вижу – вы улепетываете к лесу, а за вами – двое на конях. А потом… Ой, что было, что было! – Тич схватился за голову и стал метаться по комнате, изображая схватку на поляне. – Эти, с мечами, на конях бьются, а Леслиевы лучники в лес поубегали, зато тьма-тьмущая ихних меченосцев и топорников выползла. Почитай вся шайка. Рубились славно. Меч – бац! Секира… Фиу! Стрела полетела… а ему хоть бы хны… латы на совесть сработаны… тот, на вороном, упал… шея разрублена… топор застрял… – дальше Тич углубился в детальное описание боя, такое, какое понимают лишь одни мальчишки.

– Короче говоря, – перебил его Онтеро, – полегли почти все. Как эти в гадюк превратились, я поволок тебя, бесчувственного, к лесу. Тут слышу: кто-то зовет тихо. Гляжу: вот этот самый рыжий охламон рукой машет, мол, сюда давай. Укрылись мы в кустах и все видели. С десяток разбойников все же удрало, а вот королевские воины полегли, похоже, все. Hебось уже мародерствуют выжившие стрелки-то…

– А Ильмер? – прохрипел Дастин, слегка приподнимаясь с жесткой лежанки из хвороста и сена.

– А ну его… Вроде ранен он был… Так вот, – Онтеро так увлекся рассказом, что оставил бархатный лоскуток лежать на лысине. – А как все это закончилось, мы срубили Тичевым топориком волокуши и притащили тебя сюда. Этот шарлатан наварил какой-то ужасно вонючей бурды и начал тебя поить, уверяя меня, что вся эта мерзость поможет тебе…

– Ах, вонючая, да? Да если б не я!.. – не переставая улыбаться до ушей, взвизгнул Тич и, ловко схватив тряпицу с лысины Онтеро, швырнул ее прямо в лицо коротышки.

– Ах ты, противный шалопай. Быть тебе свиньей, – рассерженный Онтеро попытался было ухватить мальчишку за огненный вихор, но не тут-то было: Тич моментально оказался в другом конце хижины, показывая нос колдуну.

– Ильмер… – снова прохрипел Дастин, словно судьба высокородного герцога была ему крайне небезразлична.

– Вот заладил. Ильмер, Ильмер… Да сдался он тебе? – угрюмо осклабился коротышка. – Hу так и быть… Хочешь, Тич сходит на поляну и проверит, как он там?

– Идти? Hа ту поляну? Где мертвые?! – глаза рыжего едва не вылезли из орбит. – Да ни за что на свете! Иди туда сам, Онтеро.

– Да ну вас всех, – отчего-то злобно огрызнулся колдун и, гневно пнув едва дышащую дверь хижины, побрел на поле недавней битвы.

Дастин закрыл глаза и расслабился. Что происходит, в конце концов? Сплошные убийства, загадки, погоня, а теперь вот он печется о герцоге, который чуть было не прирезал его… Ранен – ну и пусть послужит кормом воронам. Так нет же – стукнуло в голову. Отчего такое странное желание, чтобы Ильмер остался жить?

– Эй, менестрель, а правда, что ты пел у самого Короля? – сказал Тич, усаживаясь на край лежанки.

– Да… Я был… придворным… – еле ворочая языком, прохрипел юный бард.

– Ух ты! А я вот всю жизнь прожил в деревеньке возле Ульсора, покуда не заявился этот Лесли и не поджег селение. Сгорел дом… И отец с матерью… Я тогда в лес ходил, за хворостом. Возвращаюсь – деревня в огне, эти бородатые скоты насилуют деревенских девок… Мужиков всех перерезали, скот увели, награбили много… Я тогда сюда подался, а оказалось, Лесли тоже тут, в лесу, обитает. Так мы и жили по соседству. Хотел я было ему логово подпалить, да духу не хватило… А какой он, Дворец Короля? Красивый? – внезапно спросил Тич.

– Очень… И сад…

– Ух ты! Как я мечтал хоть на миг очутиться в Джемпире… Отец как-то ездил на ярмарку в столицу, рассказывал, будто там много каменных домов, люди богато разодетые гуляют… А посреди города стоит Дворец.

– Да, точно…

– Эгей, Тич, а ну помоги! – донесся с улицы голос Онтеро. Рыжий вскочил и побежал к двери. Кряхтя и бранясь, вдвоем они затащили в хижину тело, облаченное в сверкающую кольчугу и тяжелые латы. Тич стянул с воина шлем, светлые, слипшиеся от пота волосы упали на лоб раненого, и взору менестреля предстало волевое лицо герцога Хорнкара.

Ильмер застонал и открыл глаза. Тотчас герцог потянул руку к поясу, где должен был находиться предусмотрительно снятый колдуном меч, но, не найдя надежного оружия, рука Ильмера безвольно опустилась, и герцог мучительно застонал.

Тич в это время развел нелепый очаг посреди хижины и поставил на огонь небольшой закопченный котелок, всыпав в него какие-то подозрительные ингредиенты. Через некоторое время донесся ужасный аромат, напоминающий запах гнилой репы, сточных ям и горелых волос разом. Тич, зажимая нос, процедил варево в грязный стеклянный сосуд и разом влил снадобье в открытый коротышкой с помощью ножа рот Ильмера.

Герцог закашлялся. Его тело содрогнулось в конвульсиях. Ильмера стошнило прямо на пол. И вскоре герцог тихо посапывал, забывшись в глубоком сне.

– Тич, сынок, там, на поляне, осталось несколько живых лошадей. Давай-ка сообрази, где достать тележку. Я же приведу коня. Мы завтра отправляемся в путь. Ты и герцог останетесь тут. Ильмеру нужно поправляться. А за Дастином я уж сам прослежу…

– Hу уж нет! – вскипел рыжий, грозно уперев кулаки в худые бока. – Я пойду с вами, и весь сказ. И этого, – он кивнул в сторону спящего на полу герцога, – с собой прихватим. У него ж на морде написано, что он высокородный господин. Ежели повстречается какая стража на пути – с таким вас всяк пропустит.