Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Нас запугали обилием эротических слов и выражений в европейских языках: приблизительно шестьсот слов для обозначения мужских и женских гениталий и свыше полутора тысяч – для описания полового акта. Только французы используют почти сорок слов для этих целей. У англичанина Г. Н. Кэри из Чикаго в начале XX в. список синонимов для обозначения полового акта занимал 29 страниц. Он начинался с «acme of delight» («пик восторга») и заканчивался словом «work» («работа»). У Д. Клеленда в 18 веке в книге «Фанни Хилл» можно обнаружить свыше 50 метафорических вариантов для обозначения пениса («хозяин», участник пиров», «срыватель замков», «соска любви» и т. д.). У немцев есть свой разговорный «непристойный словарный запас», а в литературном языке нет даже приличного слова для обозначения любовного акта, кроме неблагозвучного «ficken» («трахаться»). Многие слова по большей части считаются запретными и неприличными.

А русский язык позволяет варьировать как угодно. Его не случайно называют великим и могучим! Если все европейские страны используют полторы тысячи, то мы можем говорить о любви, применяя более 50 000 слов, если верить только популярному словарю С. И. Ожегова! Любое существительное в русском языке применимо к обозначению пресловутых гениталий, а в уменьшительно-ласкательном виде этой формой обращения к ним пользуется подавляющее большинство населения нашей страны! Мужского рода слова подходят к мужским детородным органам, женского рода – к женским. Не верите? Загляните в словарик или вспомните, как вы называете гениталии в интимной обстановке, милуясь друг с другом!

А глаголы? Пресловутое выражение «мы занимаемся любовью» отдыхает рядом с нашим многообразием терминов: «поиграем», «повеселимся», «полетаем», «полюбим», «сойдемся», «будем вместе» и прочими словечками. Наверное это разнообразие останавливает исследователей эротической лексики в изучении проблемы, но позволяет варьировать каждому россиянину согласно уровня его сексуальной культуры.

Но тут есть одна проблема. Каждому хочется выглядеть достойно и красиво в глазах любимого человека, а, применяя некоторые наши слова, можно так опростоволоситься, что со стыда и сгореть можно. Поэтому сексуальная лексика, риторика, любовная речь, диалог должны не только соответствовать уровню культуры, но и совершенствоваться со временем и опытом. Уровень её должен и может расти от низкого, стыдного, вульгарного языка к высокому, поэтичному, красивому слогу. А нынешний, заурядный (обыденный) язык обогащаться за счет вливания в него пристойной и изящной лексики и уничтожения циничной и неприличной терминологии.

Вербальные табу – одна из проблем сексуальной культуры.

В наши дни снятие этого табу в конце 20 века привело к принижению сексуальной лексики до неприличия и циничности, которые просто необходимо исключить из сексуальной культуры, чтобы не остаться на животном уровне. Эти распространенные сексуальные непристойности можно читать хоть задом на перед, хоть глотая буквы. Или стремиться не вводить окружающих в краску, написав их латинским шрифтом. Но в первом случае все равно присутствует неприятный осадок, а во втором – сложность понимания не изменяется. Например, известные бранные выражения генитального адресования: послать на … или в …. Соответствующие слова при этом воспринимаются, как ругательства, а не как обозначения. Этот стыдный язык, познанный на улице и перекочевавший в современную речь, вызывает больше омерзения, чем стремление ответить на нем же. Как у А. Чехова: «Слушая их отборную ругань, можно подумать, что не только у моего возницы, у лошадей и их самих, но и у воды, у парома, у всех есть матери»…

Большинство людей пытается перешагнуть через него и попадает на второй уровень – вульгарный язык, который не менее стыден. Знакомая многим терминология: «помочалимся», «спустил», «вдул» да «кончил», – основная в этой сфере общения со стилистически сниженной лексикой. С порно-видеокассет перекочевало в обиход ужасное слово «трахнуть», бульварная литература подарила свои перлы, шоу-мены не скупятся на свой жаргон и мы скатываемся в бездну бездуховного, грубого, но ставшего, к сожалению, обыденным для нас языка.

Сюда можно было бы отнести и детский язык, который на этом фоне выглядит самым высоким уровнем со своими словечками: «писька», «попка» и проч. Но он зачастую выглядит смешным и потому неприемлем для всех. В детских мультфильмах попытались придумать слово – «тили-тили-тесничать», а в детских садиках мальчики и девочки все равно говорят на домашнем сленге:

– Мама, меня Вовочка обозвал пиписькой!

– А ты как бы хотела?

– Пиписечкой…

Слово «пенис» для большинства людей представляется чем-то не слишком внушительным. Этот термин годится для обозначения невозбужденного состояния полового члена в отличие от «фаллоса» – обозначающего его в состоянии эрекции, что тоже порой звучит несколько не к месту и слишком высокопарно. Некоторые считают, что более привлекательно и менее вульгарно звучит «заниматься любовью». Действительно, в этом есть нечто благозвучное. Никто не может сказать, что будет утром с людьми, которые совокуплялись, произвели коитус или провели половое сношение. Те же, кто занимались любовью, наверняка утором выпьют вместе по чашечке кофе. Поэтому в большинстве случаев такой уровень обыденного языка предпочтительнее остальных.

Есть и повыше уровень речевого общения в сексуальном поведении – научный.

Ученые используют такие слова как «конъюгация» (оно относится к низшим организмам). Далее следует «копуляция» – соединение двух особей при половом акте – это для высших. «Коитусом» называют это у людей. «Соитие», «совокупление», «половое сношение» не придает привлекательности и больше подходит для материалов уголовного дела. Это синонимы глагола, обозначающего основное эротическое действо. Не лучшим образом обстоит дело и с конечным его результатом: «сексуальное удовлетворение», «оргазм». А такие понятия как «сожительство», «сексуальные отношения», «прелюбодеяние», «адюльтер» звучат скорее как обязательства или обвинения в юридической практике.

К тому же беда всех этих терминов в том, что они кажутся сухими, порой сложными для произношения и холодными, когда речь идет о близких и любимых людях.

Научный язык сексологов содержит по большей части медицинские и биологические термины, знание которых помогает специалистам быстро и точно понять друг друга. Но он так же, как и все профессиональные языки имеет тенденцию превращаться в элитарную тайную лексику, которая преграждает путь к просвещению остальных людей. К тому же термины профессионального языка не всегда четко определены и правильны в силу разрозненности подходов и мнений, отсутствии единства в терминологии. Например, мастурбация неверно именуется онанизмом, а содомией называют гомосексуализм.

В «занаученном» общении, речевая коммуникация начинает походить на игру в испорченный телефон: «Табу на интромиссию в пубертате не исключает куннилингуса и фелляции; что некоторые считают перверсивной девиацией, в отличие от соматического коитуса, направленного на прокреацию». Кажется, все понимают, о чем идет речь, но каждый напрягается, что бы перевести каждое слово. И подобная фраза у неискушенного слушателя чаще всего вызовет недоумение, хотя не смутит специалиста.

По мнению некоторых исследователей, наряду с упомянутыми языками есть еще целый ряд особых слов и выражений, сексуальных диалектов, подпольной лексики. Известно, что представители сексуальных меньшинств изъясняются на своем жаргоне. Например, у гомосексуалов есть словечки «братец», «армянская королева», «бык», «жена», «петух» и проч. которые означают совсем не то, что мы привыкли ими именовать в повседневной жизни. У влюбленных зачастую существует свой особый, оригинальный и изобретательный язык, в котором они как бы зашифровывают свое сексуальное общение через уменьшительные и ласкательные слова и выражения.

Было бы ошибкой предполагать, что неприличные слова эротичны сами по себе. Чем более культурным и разносторонним является человек, тем он восприимчивее к утонченной, художественной, богатой фантазией лексике, и тем сильнее он стремится к более высокому уровню речевого общения и иному набору слов в сексуальной риторике. Слов, способных отразить естественную цельность явлений, ставших частью любовной игры.

2
{"b":"249846","o":1}