Если говорить о правительстве, то, конечно, мне, как и всем, очень многое не нравится. Но когда спрашиваешь себя конкретно: а как бы следовало? — очень трудно найти ответы, сильно отличающиеся от того, что делает правительство. Процесс преобразования формы собственности не может происходить без жертв. Я уверен, что кто бы ни являл собой исполнительную власть, трудностей и для них, и для народа было бы не меньше.
— Государственное телевидение — это, с одной стороны, вещь вполне надежная. С другой стороны, последнее время нигде не слетело столько руководящих голов, не сменилось установок… Вы представляете интересы частных инвесторов, которые намерены найти некий общий курс или интерес с государством и вкладывают средства в этот проект. Можно ли говорить о каких-либо политических, финансовых или иных гарантиях для компании и для людей, работающих на компанию?
— Устойчивость этого проекта вообще мало чем отличается от устойчивости тех реформ, которые происходят. Понимаете, то, что сделал президент своим указом об акционировании ОРТ, — это вполне легитимно, это подтвердил Конституционный суд. При этом, конечно, ряд попыток изменить решение президента уже был сделан. Это лежит в общем контексте процесса, который может начаться в России. Я вовсе не исключаю возможности национализации, экспроприации. И в этом смысле я не вижу, чтобы этот проект лежал принци-
пиально в другой плоскости политического риска. Национализация ОРТ — это создание прецедента для всего чего угодно. Именно с этих позиций я и рассматриваю вопрос о том, насколько стабильно то, что мы делаем. Да, мы действительно рискуем, но будем идти этим путем очень решительно.
— А финансовый риск лежит в той же плоскости?
— Да. Но проект абсолютно правильный. Если смотреть на него с точки зрения только бизнеса, он действительно необычен, потому что время отдачи слишком отдалено от времени вложения. Но в перспективе он обладает в том числе и безусловной финансовой привлекательностью.
— С точки зрения вложений и финансирования канала каково участие главного акционера — государства?
— Государство взяло на себя часть бремени финансирования. Но как и в большинстве других программ финансирования, в которых участвуют бюджетные средства, государство не в состоянии выполнять свои обещания в полной мере. Это трудности переходного периода, мы это понимаем и поэтому часть бремени государства взяли на себя дополнительно. В прошлом году государство обеспечило 30 процентов того, что оно должно было дать, остальная часть государственной доли была обеспечена нами. Но при этом государство всячески помогает нам при решении наших общих проблем и ведет себя как нормальный учредитель.
— Значит, основная часть финансирования ложится на плечи частных инвесторов?
— Да. И все равно денег не хватает. Канал стоит очень дорого. Я могу сказать, что наш бюджет сегодня в 2 раза выше, чем у любого другого канала. Это связано и с объемами вещания, и с территорией распространения, ну и отчасти с тем, что нам досталось в наследство. Поэтому мы последовательно стремимся к решению проблемы рационального финансирования работы ОРТ. На первом этапе работы мы просто прекратили существовавшее прямое воровство, а на втором — отказались от части передач, не оправдывавших себя по качеству и по затратам. Кроме того, мы научились диктовать свои условия рекламным компаниям. У нас есть еще возможности по уменьшению расходов и по улучшению качества вещания, но это будут следующие шаги.
— На каких условиях частные инвесторы финансируют первый канал?
— Это не кредиты государству. Мы вкладываем свои средства на, в прямом смысле, безвозмездной основе, поскольку у государства
просто нет денег. И никаких гарантий компенсации, кроме джентльменского обещания членов правительства, у частных инвесторов нет.
— Возможно ли, что государство расплатится со своим долгом, изменив пропорции в капитале, то есть расплатится принадлежащими ему акциями?
— А это можно было бы сделать только одним способом — изменив указ президента об акционировании канала, где четко написано: «при сохранении контрольного пакета в руках государства». И я не думаю, чтобы это было правильным шагом со стороны государства. Мы понимаем, точкой пересечения каких политических интересов, а также спекуляций является ОРТ, и поэтому со всех точек зрения представляется разумным, чтобы государство сохраняло контрольный пакет.
— Тогда можно ли говорить о том, что акционеры, финансирующие ОРТ, вправе рассчитывать на особое внимание государства в виде прямой или косвенной поддержки их других проектов?
— Нет. Это не имелось в виду, и на это нельзя рассчитывать. Другое дело, что, создавая мощное средство влияния на общество, мы тем самым поддерживали неизменность экономического курса и, соответственно, смогли принять участие в других долгосрочных проектах.
— А как государство проявляет себя в качестве главного акционера с точки зрения идеологии канала?
— К сожалению, государство слабо проявляет себя в роли идеолога. Я считаю, что оно не имеет права не использовать такое мощное средство влияния, каким является первый канал. Именно поэтому мы предложили союз государству — если хотите, его можно назвать союзом государства и капитала. К сожалению, у государства нет сегодня структуры, которая выражала бы ясно его волю. А именно эту волю государство и должно пытаться донести до общества, в том числе через ОРТ.
Но это совершенно не означает, что, даже начни государство выражать свою волю отчетливее, оно сможет просто диктовать — бизнес тоже имеет свою точку зрения. И мы, в том числе используя уже ОРТ как инструмент взаимодействия с властью, имеем возможность лучше объяснять нашу точку зрения на те или иные события. Именно об этом шла речь при создании ОРТ, а не просто — «мы вас финансируем, а вы что хотите, то и вещайте».
— Значит, та самая пресловутая «направляющая рука» оказалась бездеятельной?
— На сегодняшний день она бездеятельна настолько, что можно сказать, что она просто отсутствует. Я имею в виду как исполнительную, так и президентскую власть. И я считаю, что именно поэтому мы много потеряли во время парламентских выборов. Именно поэтому у нас могут возникнуть серьезные проблемы и с президентской кампанией. Я хочу особо подчеркнуть, что успех нашей позиции зависит не от того, что мы выражаем только нашу позицию, а от того, насколько мы сумеем выразить позицию других и донести ее. Насколько мы сумеем дать анализ правильности или ошибочности тех или иных точек зрения. Мы должны предоставить выбор людям, которые придут к урнам для голосования. Именно такую задачу в качестве главной и ставит перед собой ОРТ.
26 нарта 1996 г. Московские новости, Москва
«ОСНОВА БИЗНЕСА – ЛИЧНЫЕ СВЯЗИ»
Беседа главного редактора «Московских новостей» Виктора Лошака
с председателем совета директоров «ЛогоВАЗа», заместителем
председателя совета директоров ОРТ Борисом Березовским
Корр.: note 322 Ваш капитал, кроме «ЛогоВАЗа» участвует в «Аэрофлоте», Объединенном банке, «Сибнефти», а с другой стороны— в ОРТ, ТВ-6, «Независимой газете», «Огоньке»… Какая все-таки стратегия — на чем вы сосредотачиваетесь? Кому-то такой разброс может показаться предпринимательской всеядностью.
БЕРЕЗОВСКИЙ: С моей точки зрения, бизнес— это зарабатывание денег законным образом. Мировой опыт свидетельствует о том, что успешны именно те компании, которые занимаются широко диверсифицированным бизнесом. Известны провалы крупнейших автомобильных компаний, например американских, именно в силу того, что их бизнес был очень концентрирован. Иное, например, концерн «Фиат». У подавляющего большинства в России эта марка ассоциируется только с производством автомобилей, хотя они сегодня составляют меньше половины в бизнесе концерна.
— Известно, что в Италии «Фиату» принадлежат также и издательства, газеты…