Березкин, естественно, займет место оператора-наводчика. Два бойца займут места за лобовыми пулеметами по бокам от механика-водителя, еще семеро разместятся в так называемом десантном отделении. Там для них подготовлено пять основных мест и два откидных сиденья, которые при десантировании откидываются и используются в качестве подножек. Вот и уместится все отделение. При желании можно еще пару человек посадить на ящики со снарядами для пушки. Более того, можно вообще не брать с собой полный боекомплект, поскольку едут они не в бой, а для собирания сведений. Хотя в этой горной местности никогда не знаешь, когда придется вступить в бой.
Убедившись, что БМП готова к поездке, подполковник начал уже выбираться из башни, когда зазвонил его телефон. Звонил Березкин.
– Прибыл, Сергей Ильич?
– Так точно, товарищ подполковник. Но я еще до кросса успел поработать.
– Рассказывай.
– По телефону?
– В общих чертах.
– Звонил в райцентр. Мне дали номер домашнего телефона Тарамова. Поговорил с ним. Будет нас ждать. Вопросы ему по телефону тоже не задавал. На всякий случай поосторожничал.
– Нормально.
– У них там своего узла сотовой связи нет. Если придется делать биллинг, необходимо обращаться в Грозный.
– Биллингом занимается непосредственно ФСБ. Они все данные собирают. Если что, я позвоню полковнику Дагаеву. Он даст нам сведения. Спецназу ГРУ их могут просто не предоставить. У нас нет следственных полномочий.
– И все, товарищ подполковник. Отделение только умоется. Можно ехать. Вызывайте БМП.
– Я уже в машине сижу. Еду к казарме.
– Жду, товарищ подполковник.
* * *
Конечно, боевая машина пехоты не могла использовать все свои пятьсот лошадиных сил на обыкновенной дороге, но ехала довольно быстро.
Передвигались, естественно, с открытыми верхними люками на случай неизвестно откуда прилетевшей термобарической гранаты. От засады никто не может быть застрахован. Тем более – в отдаленном горном районе. Хотя обычно засады ставят по известным целям, заранее зная, что здесь кто-то должен проехать. А термобарическая граната, если люки закрыты, уничтожит сразу весь экипаж. При открытых люках ее эффект не так страшен.
Скорость сбросили только в самом поселке. Там без конца пытались перебежать дорогу большие и лохматые собаки. Давить их гусеницами механик-водитель не хотел. Остановились на центральной площади районного центра. Здесь, на площади, находилась и районная администрация, судя по всему, в трехэтажном здании из красного кирпича, и районный отдел полиции. На здании администрации висела большая вывеска, как положено, с надписями на двух языках, но с расстояния прочитать было сложно, а над зданием полиции – большая неоновая надпись только на русском. И то и другое здание и даже здание магазина рядом с администрацией украшали российские и чеченские флаги, хотя государственный флаг России вывешивать над магазином по закону нельзя, у него другое предназначение. Подполковник Калужный разрешил солдатам выйти и размять ноги. Задние выходные дверцы моментально распахнулись. Сам комбат вместе со старшим лейтенантом Березкиным выбрался через верхний люк и легко спрыгнул на землю.
На крыльцо райотдела полиции вышли несколько полицейских офицеров. Видимо, ждали. Там же был и подполковник Тарамов, только уже в гражданском костюме. Очевидно, решил больше не претендовать на роль командира полицейского спецназа. Или просто устал таскать тяжелый бронежилет. Трудно сказать, что грозило подполковнику за гибель отряда и на что он сам рассчитывал. Но держался Хумид Цокович спокойно и властно, никак не показывая, что у него неприятности. Он первым спустился с крыльца райотдела навстречу офицерам спецназа военной разведки и встретил их как старых друзей. То есть не только пожал руки, но и одного и другого приобнял.
Вместе со всеми спустился маленький и круглый, как надувной шарик, полковник с чисто выбритой головой и недельной щетиной на щеках и подбородке. Судя по тому, как его пропускали другие офицеры, это был местный начальник. Этот просто руки пожал, даже не представляясь. Видимо, считал, что его приезжие спецназовцы обязаны знать.
– Пойдемте ко мне в кабинет, – позвал круглый полковник офицеров военной разведки. – Хумид Цокович, поскольку они и к тебе тоже приехали, ты тоже – за нами…
Круглый полковник однозначно олицетворял здесь силовую ветвь власти. И пошел в здание, не сомневаясь, что и приезжие, и Тарамов двинутся за ним. Они, естественно, двинулись, поскольку и приехали сюда ради этого разговора. Круглый полковник шустро, как заводные, переставлял короткие ноги и быстро поднялся по лестнице на второй этаж, отмахнувшись от желавшего что-то сказать дежурного по отделу старшего лейтенанта с буденовскими усами.
Старший лейтенант понял ситуацию и, не надоедая начальнику, сразу направился к другому старшему офицеру, из тех, что стояли на крыльце и вошли в здание вслед за гостями.
Начальник отдела занимал угловой, довольно-таки просторный кабинет.
– Присаживайтесь, – показал полковник гостям на стулья рядом с длинным столом для заседаний, а сам благоразумно устроился в кресле у стены, рядом с журнальным столиком. Понимал, должно быть, что за своим рабочим столом будет выглядеть еще мельче, чем он есть на самом деле, потому что стол у полковника был громадный, из мореного дубового массива, как сразу определил комбат. Такой же стол стоял в домашнем кабинете командира бригады спецназа. И поэтому у Юрия Михайловича, который иногда посещал дом комбрига, были на этот счет относительно небольшие понятия.
– Чай? Кофе? – спросил полковник.
– Мы ненадолго, – сказал Березкин. – И потому, извините, от угощения откажемся.
– Э-э… Зачем обижаешь! У нас так не делается. Приехал, мы должны угостить. Я же не водку предлагаю. Так что?
– Чай, – попросил командир батальона. – Если можно, зеленый.
– Мне тоже, – сдался Березкин под взглядом полковника.
Полковник сказал что-то подполковнику полицейского спецназа на родном языке, и из всей фразы офицеры спецназа разобрали только два имени – Хумид Цокович и Мадина. Тарамов вышел, так и не успев сесть, но вернулся уже через минуту. И еще через три минуты вошла немолодая секретарша полковника и принесла на подносе чай в чашках на блюдечках каждому из гостей, а полковнику – чашечку черного кофе. На отдельных тарелочках лежали конфеты и печенья, к которым никто, впрочем, не прикоснулся.
– Как доехали? – спросил полковник. – К нам никак не начнут строить дорогу. Все обещают, но дело не движется. Мы же – дальний район. Нам, как всегда, все в последнюю очередь. Я вчера утром затемно уехал в Грозный. Правда, даже дела никакие сделать не успел. Позвонили, сказали, что произошло, сразу пришлось возвращаться, без отдыха. Всего по дороге растрясло.
– Наверное, на «уазике» ехали? – посочувствовал Калужный, представляя, как может растрясти по такой дороге «уазик».
– Зачем на «уазике»! – возмутился полковник таким понижением своего авторитета. – У меня «Кайен»[9]…
Юрий Михайлович понял, что ляпнул, по местным меркам, бестактность, но легко загладил сказанное своим сравнением:
– У нас в гараже «уазике». Я потому и спрашиваю. Мне часто на нем ездить приходится. После длительной дороги ноги не передвигаются, спина заблокирована. Но мы вы же видели на чем приехали. Нам дорога не страшна. Как и бездорожье…
– Для «Кайена» дорога тоже не подарок, – сказал Березкин, допивая чай и отставляя от себя чашку. – У таких машин обычно узкопрофильные колеса. Диски часто летят. Приходится осторожничать. Я так слышал.
– Это уж да, – согласился круглый полковник. – Я уже три диска за год сменил. Трескаются…
– Хорошо, что у нас траки на гусеницах полного профиля, – проговорил Калужный.
Тарамов угрюмо молчал. Или же просто скромничал в присутствии круглого полковника.
– Так что вас интересует? – Круглый полковник решил, что уже пора приступать к делам, поскольку чай гости выпили.